Чтение онлайн

– Отныне мы будем делать это по-моему. Если я почувствую, что ее жизнь в опасности, мы переедем. Мне все равно, куда ехать, Таня. Обеспечивать ее безопасность до тех пор, пока она не сможет заявить права на Рубикона, - это единственное, что сейчас имеет значение.

Рубикон?

Я наблюдал, как Елена пытается приподняться на руках. Она была его всадницей. Она должна была быть ей. Ее метка была темной. Так вот почему я был там? Чтобы уберечь ее от него? Пока не пришло подходящее время.

Если бы он знал о ее существовании, он сделал бы все, что в его силах, чтобы убить ее.

– Вот и все, милая. Вот почему я здесь. Я позабочусь о твоей безопасности, - сказал я Елене.

Она что-то пробормотала в ответ.

– Отныне я - Герберт Уоткинс, она - Елена Уоткинс, а ты - Таня Уоткинс.

Она кивнула.

– Будем надеяться, что нам удастся дожить до ее шестнадцатилетия, - сказал Герберт с мрачным видом.

Мы все наблюдали, как Елена начала ползать.

Я захлопал в ладоши и зааплодировал. Она издала очаровательный животный смешок.

Таня, сияя, подошла к ней.

– Ты ползаешь, большая девочка?
– Она взяла ее на руки и прижалась к ее шее.

Уголок моих губ дернулся.

***

Мы с Еленой стали друзьями. Насколько это возможно, дружить с ребенком, который является единственным человеком в мире, который может видеть и слышать тебя.

Ее ползание вскоре привело к тому, что она подтянулась и встала. Это было катастрофой, так как она тянула за скатерть, и вещи постоянно падали ей на голову.

Ее вид кричал - «кровавое убийство».

Шишки выглядели ужасно, но они постепенно исчезали, и, в конце концов, она научилась не натягивать скатерть. Вместо этого она подтягивалась, опираясь на что-то твердое. Много раз она тянулась ко мне, но ее маленькая ручка скользила сквозь меня. Я ненавидел это.

Она ползала повсюду. Через весь дом, в кладовую и вверх по лестнице. Таня была ужасной мамой и никогда не обращала на это внимания. Она забывала закрыть ворота, которые Герберт установил наверху и внизу лестницы.

Елена могла умереть, и тогда жертва ее дочери была бы напрасной.

Каждый раз именно Герберт приходил ей на помощь.

– Таня, закрой эти гребаные ворота, - орал он, поднимал Елену, спускался по лестнице, закрывал ворота и опускал ее обратно. И все это без всякой теплоты по отношению к ребенку. Он имел в виду именно это, когда сказал, что всего лишь хотел дожить до ее шестнадцатилетия.

Я сел на диван и смотрел телевизор. Жаль, что я не мог переключить канал. Я бы посмотрел что угодно, только не эту скучную игру, которую они называют регби. Ребята были слабы. Они были утеплены по самую шею и носили шлемы. Они никогда не переживут Войну. Теперь это был контактный вид спорта.

Крошечные ручки схватили меня за ногу. Я посмотрел вниз, чтобы найти Елену. Ее маленькие ручки не цеплялись за диван, они касались моей ноги.

Я протянул руку и погладил ее по щеке. Моя рука не прошла сквозь нее.

Она что-то пробормотала, и я издал возбужденный смешок.

– И тебе того же, детка, - проворковал я ей.

Шаги Тани приближались к нам, и я перенес руки Елены на диван. Таня бы взбесилась, если бы увидела, как они парят в воздухе, ни за что не держась. Я мог бы запудрить им мозги, если бы захотел. Я рассмеялся при этой мысли. У девочки и так была тяжелая жизнь с Гербертом. Если он подумает, что она - дитя демона, не облегчит ситуацию.

Я свел наш контакт к минимуму и только там, где никто не мог видеть. Ощущение того, что наконец-то можно к кому-то прикоснуться, было ошеломляющим. Я больше не был бесполезен.

Я мог помочь ей своим собственным запутанным способом.

***

После этого дни пролетали гораздо быстрее.

Я поддерживал ее в вертикальном положении, когда никто не смотрел, и помогал ей научиться ходить. Однажды Таня увидела, как Елена идет, держа меня за руки, и у нее перехватило дыхание. Я отпустил ее, и она на мгновение замерла, а затем села.

– Ты что, только что шла?
– Она присела на корточки перед Еленой, протянула руки и пригласила ее попробовать еще раз.

Елена взглянула на меня, и Таня проследила за ее взглядом.

– Отвернись, малышка, - сказал я.

Она этого не сделала.

– Хорошо, - сказала Таня, звуча немного обеспокоенно, когда она снова повернулась к Елене.

Елена нашла игрушку на полу и больше не смотрела на меня.

Из спальни появился Герберт.

– Я ухожу.

Какая-то часть меня сочувствовала Тане. Он был таким холодным, но чего она ожидала?

Она сосредоточилась на Елене, поощряя ее попробовать еще раз.

Елена взяла Таню за пальцы и поднялась с пола, сделав несколько неуверенных шагов. Она была даже отдаленно не близка к тому, чтобы ходить, и выражение лица Тани сказало мне, что она тоже это знала.

Мне следовало быть более осторожным.

Герберт вернулся с новостями.

– Как они узнали?
– спросила Таня.

– Через старого Лунного Удара. Я сам с ней познакомился. Ей больше тысячи лет.

– Правда?

– Да, - усмехнулся он.
– О том, о чем она меня спрашивала. То, что она видела.

Это было нехорошо.

– Сможет ли Елена заявить права на Рубикона?
– спросила Таня.

– Она не может этого видеть. Она говорит загадками.

– Какого рода загадками?

– Это трудно объяснить, - сказал он раздраженно.

– Кто объяснит?

– Они помогут нам, Таня. Что-то подсказывает мне, что нам нужна вся возможная помощь, чтобы обеспечить ее безопасность. Нам также понадобятся свидетели для нашего возвращения, когда ей исполнится шестнадцать.

– Или когда придет печать королевы.

– Они еще не нашли того, кто их предал.

– Откуда ты знаешь?
– спросила Таня.

– У меня есть способы получать информацию, когда она мне нужна, не выдавая того, кто я есть на самом деле.

– Был ли Роберт таким же проницательным, как ты?

– Было неразумно держать его в стороне от этого, - сказал Герберт.

– Ты знаешь, почему мы не могли ему сказать. Он нужен Рубикону. Если бы мы сказали ему, он бы бросил своего сына, всю свою семью и воспитывал бы ее как свою дочь.