Чтение онлайн

Я застыл, раздумывая над ответом. Тьма, зараза такая, была отличным психологом и прекрасно играла на моих чувствах, мечтах и обидах. И… по большому счету, в чем она была неправа?

Если верить видениям, передо мной простирались возможности, которые я прежде не мог себе вообразить. Я действительно мог получить все. Но… Ценой убийства. Нельзя вырвать из человека дар, не угробив его самого. Сила была каким-то непостижимым образом связана с кровью. Так что работа действительно грязная, кровь придется лить ведрами.

Но чью кровь? Тех, кто был мне никем? Тех, кто, выясни они мое истинное происхождение, и руки бы мне не подали?

На одной чаше весов была мораль, которая…

— Оболенские не должны пострадать, — сказал я. — И мои неодаренные друзья.

«Что ж, обойдемся без них. Но ты компенсируешь силу Оболенских чьей-нибудь другой, аналогичной».

— Сколько тебе вообще нужно этой силы?

Тьма усмехнулась.

«Начнем с Ордена, сначала мне нужна почти вся Тьма. Затем придется проредить аристократические дома. Но выборочно. Я не слепая сила, что пожирает все подряд. Нет, мне нужен порядок. А для порядка должны остаться люди, которые в нем соображают. Просто строить они его будут немного иначе. Считай себя очищающим штормом, санитаром этого буйного леса… Ибо не все достойны тех даров, что были выданы их семьям сотню лет назад».

— И с чего начать?

Тьма заставила меня снова посмотреть на Примогена.

«Обезглавь верхушку — и тебе будет гораздо проще уничтожать их в том хаосе. Что начнется».

Я медлил с окончательным ответом. Странное ощущение. Я словно разделился на две части, что никак не могли между собой договориться.

На одном плече будто сидел, болтая крылышками ангел, пытаясь вернуть меня на пусть истинный, уповая на мораль, справедливость и обязанность не вредить людям. На другом — с издевкой подстрекал бес рогатый. Дескать, Тьма была права, ты никому ничего не должен, Хруст. Давай, немного поработай — и заслужишь награду.

Почему-то мне первым на ум пришел брат Луций. Если Тьма настаивала на изъятии всей темной силы, то мне придется убить и его. А мне этого делать совсем не хотелось. В конце концов, Луций был одним из немногих в Ордене, кто показал себя порядочным человеком. Он мог позволить Юле попытаться убить меня еще тогда, в Форельной башне. Мог удовлетвориться печатью Примогена, умыть руки и просто проигнорировать это обстоятельство.

Но не стал. Наоборот, старался защитить меня и повел себя по-дружески. Даже этим утром, когда опередил конвой Ордена… Он ведь мог отстраниться и ничего не делать. Просто забить. Уйти с дороги и оставить меня на произвол судьбы. Но не стал. И вряд ли все дело было в том, что он заботился о своей шкуре. Насколько я понял, его работа больше предполагала разъезды и поиски незарегистрированных, нежели просиживание задниц на собраниях Ордена. А значит, он и в политике не был заинтересован. И я для него, по факту, был просто одним из пунктов в графике. И все же Луций проявил ко мне более чем человеческое отношение. А я не мог просто так взять и спустить это в унитаз.

«Чего ты ждешь?» — нетерпеливо прошипела Тьма. — «Сомневаешься?»

— Разумеется, я сомневаюсь. Ты собираешься устроить моими руками чертов геноцид.

«Что, прости? Я просто возвращаю свое и заберу еще немного сверху. Считай, в качестве процентов за использование. А что до Луция… Нет, дорогой мой, так не пойдет. Если мы станем щадить всех, кто пару раз подал тебе руку, ничего не получится. Ты и так выторговал у меня достаточно. Оболенские, мать, неодаренные друзья, которых это не должно затронуть… Имей совесть».

Я нервно рассмеялся с последней фразы. Это Тьма-то мне будет затирать о совести?

«Не наглей, Хрусталев», — продолжила Тьма. — «Напомню, наш с тобой уговор — жест моей доброй воли и благодарность за помощь. Но если станешь артачиться, я смогу организовать все и без твоего согласия. Ты уже видел, что это возможно».

О да, и я прямо сейчас взирал на последствия. Из Вергилия словно выжали все соки. Сейчас он и правда выглядел на свой дряхлый возраст. Сморщенный, маленький, беспомощный… Просто старик.

«Это будет легко», — ласково, словно хотела меня успокоить, шепнула Тьма. — «И гуманно. Он даже ничего не почувствует… Он уйдет легко».

Найдя под ногами скатерть, я отряхнул ее от стекла и обломков, кое-как завернул вокруг задницы, а затем аккуратно, стараясь ступать на безопасные участки пола, подошел к Примогену. Его дыхание было неровным, но глаз он так и не открыл.

Присев перед ним на корточки, я протянул руку, чтобы дотронуться до его шеи. Ворот его старомодной сорочки распахнулся, и я увидел морщинистую, покрытую пигментными пятнами, грудь…

В этот момент Вергилий распахнул глаза и резко дернулся ко мне. Я отшатнулся, но потерял равновесие и бухнулся на бок. Незнамо откуда взявшаяся прыть старика совсем сбила меня с толку, а его неподвижность усыпила бдительность…

Не успел я подняться, как что-то больно ударило меня в грудь.

— Ых…

Дыхание сбилось, челюсть клацнула, и я прикусил себе язык. Снова удар в грудь. Я согнулся пополам от боли и отсутствия воздуха, а в следующий миг ощутил, как руки Вергилия обхватили мою голову.

— Ты сдался ей! — прохрипел он. — Зачем? Зачем…

Я не мог ответить. Тьма, сволочь такая, отступила, ушла вглубь и спряталась, наблюдая за происходящим из укрытия. Словно преподаватель на экзамене, что раздал всем билеты и уселся за свой стол наблюдать за тем, как справляются его студенты.

Она меня экзаменовала. Хотела посмотреть, что я сделаю и как выпутаюсь. Хотела, чтобы я принял решение сам и сделал все своими руками.

С усилием я отлепил руки Вергилия от своей головы.

— Я не хочу этого делать. Не хочу вас убивать.

— Поздно, — отрезал Примоген. — Ты уже пошел с ней на сделку. Я чувствую это. Твоя аура изменилась. У меня теперь тоже нет выбора, Владимир.

Проклятье!

Он снова бросился на меня, и я здорово пожалел о том, что недооценил противника. Да, тело его на фид было немощно, но Тьма — тот самый кусочек силы, которым он научился управлять и который все еще держал под контролем — Тьма укрепляла его и, казалось, сделала все кости крепкими, как титан.

Старик прыгнул на меня, словно кошка. Краем глаза я заметил крутившиеся вокруг него смерчики Тьмы, а в следующий миг взвыл от боли. Его руки преобразились, действительно стали похожи на кошачьи лапы, и он полоснул меня длинными когтями, сотканными из Тьмы.

Грудь обожгла боль от трех глубоких порезов, а второй рукой-лапой, он попытался схватить меня и прижать к полу. Да, лучше бы я все же приоделся… Эти когти раздирали человеческую кожу только в путь.

Он замахнулся снова, но я отбил удар и, приподнявшись, зарядил ему с левой руки. Не так сильно, как хотелось бы, но все же родовой дар Оболенских упрощал задачу. Нависший надо мной старик отлетел назад с хрипом — я двинул ему в район солнечного сплетения.