Темный орден
Шрифт:
Короче, я решил, что Юле неплохо было бы поспать подольше, а мне — все же восстановить силы.
Игнорируя протесты Тьмы, я с трудом поднялся на ноги, доковылял до тола и сгрёб на поднос все, что на него поместилось: несчастного цыпленка с гарниром, мясную нарезку, остатки сала — уже изрядно подтаявшего и лишившегося своего восхитительного вкуса, но все еще питательного. В последнее время я вообще старался налегать на жир и мясо: жир давал больше калорий, а белковая пища, как мне показалось, продлевала чувство сытости. Был соблазн налить рюмочку перцовки, но я все же решил запивать еду простой водой. Трезвый рассудок сейчас был ценнее. Да и расслабляться было рановато.
Я плюхнулся вместе с подносом прямо на медвежью шкуру и принялся сосредоточенно жевать, глядя на огонь.
«Боишься увидеть результат своих действий?» — не унималась Тьма.
— Да жрать я хочу, вот и все, — тихо отозвался я, и Алтай навострил уши, думая, что я обращался к нему. — Алтайка, иди сюда. Угощу.
Псу досталось несколько тонких ломтиков мяса. Кажется, это была нежирная говядина. Деликатес — я в прошлой жизни ел такую только по праздникам, а сейчас кормил этой пищей богов собаку. Впрочем, этого пса хотелось баловать. Для друга ничего не жалко, а с меня не убудет.
Говядина мгновенно исчезла в чудовищной пасти пса, и тот, ласково боднув меня в плечо, вернулся на лежанку. Все-таки старался держаться от меня подальше, особенно сейчас: от меня все еще сильно несло Тьмой после недавнего ритуала. На этот раз собакен даже не гавкнул и не стал меня отчитывать. Неужели как-то почувствовал, что это был наиболее приемлемый вариант? Дашкову он не любил, и было за что. Но я почему-то был уверен, что и ее смерть не принесла бы Алтаю радости.
Хотя что-то я слишком стал его очеловечивать. Алтай, безусловно, был невероятно умным псом. Но едва ли он мог понимать ситуацию настолько глубоко. Просто чувствовал меня — и реагировал по обстоятельствам. Что ж, хорошо, что не вцепился в руку во время ритуала. Значит, пока полет нормальный.
Я мельком взглянул на каминные часы — половила восьмого. Время ужина. Вроде бы Друзилла собиралась зайти вечером, так что следовало торопиться и выпроводить Дашкову восвояси. Но сперва я хотел посмотреть, что вышло из этого колдовства.
«А что ты ожидаешь увидеть?» — спросила Тьма.
Я? Да я понятия не имел, чего ожидать. Для меня до недавнего времени привороты и прочие порчи-проклятия были из разряда страшилок для особо внушаемых. Ну знал я, что в моем мире была целая индустрия эзотериков, и большая их часть оказывалась мошенниками. И, если честно, считал, что так обманутым и надо.
«Уверен, Хруст?» — усмехнулась Тьма. — «Думаешь, эти несчастные брошенные и преданные женщины ищут утешения в магии от хорошей жизни? Нет, ими движет отчаяние. Слепое отчаяние и боль, от которой они сходят с ума. Ты ведь знаешь, как оно бывает. Отчаяние толкает на самые безумные шаги».
— Ну да. И все равно это глупо. Тот же рак лечить заговорами — это как, по-твоему?
«В твоем родном мире это не сработает — слишком мало силы, только у единиц получится, и то с огромными последствиями. А здесь — запросто. Но это все частные примеры. Я тебе о другом вещаю: люди, которые начали искать колдуна, чаще всего перепробовали уже все иные способы и ничего не добились».
Да понятно, что по бабкам начинали ходить не от хорошей жизни. Но мне казалось, что именно привороты и прочие магические войны с разлучницами — это ну вообще за гранью добра и зла. Раз уж решил человек уйти, то смысл возвращать его насильно? Да, больно осознавать, что выбрали не тебя, но… Ведь это давало возможность прожить жизнь как-то иначе, построить другое будущее, хотя для этого и требовалось пройти через боль расставания. Но как по мне, какой-нибудь грамотный психолог мог бы помочь в такой ситуации гораздо эффективнее.
Была у мамы подруга, тетя Наташа. Еще с училища дружили. Так вот теть Наташа всегда была, как это говорится, образцовой женой старой закалки. Жила по принципу: «чтобы стать женой генерала, выходи замуж за лейтенанта». Щи-борщи горячие мужу на обед, дети всегда умыты, причесаны и в чистеньких распашонках. Рубашка мужа — лицо жены и так далее… Короче, семью поставила превыше всего. Казалось бы, всем от этого было хорошо. Какое-то время.
Прошло двадцать лет. Дети выросли — кто в техникум, кто даже на бюджет в вуз смог поступить. Муж все это время занимался карьерой — стал большим человеком на «Электросиле». А тетя Наташа… Все отдала мужу, детям и стареющим родителям. Хотела после декрета получать высшее образование — зачем тебе, спрашивал муж. «Я зарабатываю, лучше детьми занимайся». Один ребенок, второй, потом первого в школу вести… Подросли? «Нет, у меня тут повышение квалификации, надо бы тебе, Наташа, за пацанами приглядеть, пока буду на учебе». Так незаметно годы и пролетели. Ни образования, ни профессии — зато дом всегда чист, пироги — лучшие в микрорайоне, да и вообще все тылы прикрыты.
И вот, когда младшему стукнуло восемнадцать, как гром средь ясного неба: «ухожу от тебя, Наташа». Как выяснилось, у мужика уже лет пять как была вторая семья. Там и дама вдвое моложе, и не такая замученная бытом, и прическа, и фигура…
Вот и осталась теть Наташа одна. Дети разлетелись, с мужем развелась. Ну хоть квартиру ей отписал. А уже пятьдесят лет, не девочка. Работать надо, себя кормить. Могла бы отчаяться, впасть в депрессию, а то и к бутылке начать прикладываться. Но тетя Наташа сделала то, за что я ее всегда буду уважать.
Она не сдалась. Возраст? Ну да, уже здоровье не то, но еще руки-ноги-голова работают. Образования высшего нет — ничего, в крайнем случае можно и в продуктовый на кассу сесть. Труд есть труд, и всякий важен. Но Наташа решила сперва все же рискнуть.
Старший сын уже встал на ноги, с девушкой съехался. Помогал деньгами потихоньку. Наташа все копила. И решила в кои-то веки потратить не на полотенца с вышивкой и не на кастрюлю новую, а на себя. Записалась в спортзал, наняла тренера — чтобы помогал вникнуть в первое время. Посетила салон красоты — стрижку сделала, седину закрасила, посвежела. Да там с девчонками и разговорилась… Им как раз администратор был нужен. Наташа предложила свою кандидатуру.
Подумали-подумали, и согласились. Так, за год тетя Наташа подтянулась, посвежела, в компании молодых девиц и сама духом воспрянула. Потом посмотрела — и пошла учиться, брови-ресницы делать. И так ее это увлекло, что еще через год она сама уже стала востребованным мастером в этом салоне. Телефон крутой купила, инстаграм завела, научилась рекламировать свои услуги в соцсетях. Деньги появились, спорт не забрасывала, обросла новыми знакомствами, да и в ухажерах недостатка не было.
Вот так у человека уже за пятьдесят совсем другая жизнь появилась. И когда я в последний раз видел тетю Наташу, то со спины и вовсе не узнал. Подумал, у мамы какая-то новая молодая подруга появилась.
«Ну ты же понимаешь, что этой Наташе просто повезло?» — ухмыльнулась Тьма.
— Ей повезло только в том, что не нужно было искать жилье и платить за него аренду. Ну и дети не совсем забыли — старались помогать. Но в остальном сама тетка — кремень. С характером ей повезло.
«А у многих в ее положении ни помощи от детей, ни квартиры», — продолжала Тьма.
— Тогда откуда они берут деньги на колдунов и бабок-шептуний, а? Кредиты? Так это надо совсем бедовую голову иметь, чтобы брать кредит, который никогда не сможешь отдать.