Чтение онлайн

Вчера Магомед пытался застрелиться, еле успели. Когда спросили зачем, он ответил, что не знает. Отдал нам оружие, и сказал ни под каким видом ему его не давать. Мы умираем.

Я схожу с ума. Я схожу с ума. Я схожу с ума.

Становится легче. Стало легко.

Последние четверо суток мы пробиваемся через ледяную пустыню. Хотя весь мир лежал в снегу, эта область, растянутая на сотню километров называлась пустыней, она и правда походила на пустыню, куда ни глянь вокруг снежные барханы, частые снежные бури и отсутствие хоть каких-либо укрытий. По рассказам старших немало путников так и остались здесь, укрепив своими телами и без того крепкий фундамент снежных барханов. Вначале, как мы только вступили в ледяную пустыню, нас сопровождал медленно падающий снег, за исключением изрядно потяжелевшей одежды он не доставлял особых неудобств. Мы старались как можно скорее убраться вглубь пустыни, где бы нашим потенциальным преследователям было бы трудно нас отыскать. Через два дня пути нас встретила настоящая снежная буря, и вот мы уже двое суток пробиваемся через плотную холодную и злую стену. Но яростная буря куда лучше меланхоличной сводящей с ума пустыни. Во время бури в этом проклятом месте гибнет тело, а без бури гибнет душа.

16 день

Цель нашего путешествия возможно один из последних источников жизни в наших краях. По нашим расчетам до ГЭС нам оставалось пару ночевок. День назад в бинокль мы заметили несколько существ, было неясно, то ли напавших на наш след, то ли просто бродивших в поисках добычи. Мы с самого начала пути старались как можно меньше спать и больше идти, теперь же время сна нам придется сократить еще на пару часов. Чувство опасности и так не покидало, а теперь оно превратилось в настоящий первобытный страх, от которого нас могло избавить только такое же настоящее звериное чутье и желание жить. Ненавижу свое чутье. Я взглянул на старые «Командирские» часы стрелка почти уже добралась до одиннадцати часов ночи. Командир группы подал сигнал «стоп», мы собрались вокруг него, он объяснил, что сегодня спим три часа и снова в путь. На ночлеге уже все знали, что делать, мы быстро выкопали снежную «землянку» на семь персон, поужинав сухарями со вкусом бекона, плюс умяли пару банок холодной тушенки. Костер разводить не стали, а возиться с переносной плиткой никто особо не хотел ввиду адской усталости. Поставив обогреватель, мы быстро залезли по спальным мешкам, я сегодня не выходил в караул, поэтому мог максимально долго насладиться сном. От прохладного воздуха в спальнике по телу поползли мурашки, но постепенно холодный воздух стал медленно прогреваться и не спеша окутывать тело. Я было начал думать об устройстве самолетов (я всегда так делал когда хотел быстро уснуть), но моя мысль не позволила себе гулять по глубинам моего разума. Оборвавшись на излете. Я провалился в пучину сна.

Сон прервал режущий все в клочья животный рев. Часовой поднес палец к губам, весь отряд начал не спеша выбираться из спальников стараясь не производить лишнего шума. Фосфорная стрелка часов показывала два часа ночи, хоть спать оставалось около часа, по лицам было видно, что сегодня глаза из нас уже никто не сомкнет, по крайней мере, по причине сна. Рев снова пронесся по округе, несмотря на бурю, было ощущение, что существа находятся практически в нашей «землянке». В течение последующего часа каждый из нас вслушивался в бурю в надежде услышать и понять по реву как далеко от нас существа. Рев же то нарастал, и казалось, что твари буквально в землянке, то удалялся, последний раз мы услышали рев наших охотников где-то вдалеке. Мы не стали терять времени и после десятиминутных минутных сборов двинулись в путь. Но мы ошиблись через тридцать минут рев начал греметь за спинами, он начал медленно, но верно катиться за нами.

Следующие четырнадцать часов прошли в гонке, ставка, в которой была наша жизнь. Причем соревноваться пришлось и с самой природой (метель, то ослабевала почти до штиля, то усиливалась и превращала нас в полуслепых котят.) Так и с нашими преследователями, по напряжению в воздухе было понятно, нам буквально уже наступали на пятки. Я инстинктивно держал одну руку на винтовке, предохранитель был отключен еще ночью в «землянке», в любой момент свинцовый шторм был готов пронзить врага. Вопрос состоял в том, поможет ли нам оружие. Сколько существ нас преследует? Мы точно не знали, да и погодные условия явно играли на руку не нам.

Мы остановились слегка отдышаться, скользнув биноклем по «пустыне», мы не обнаружили погони или наших загонщиков. На удивление они как будто провалились сквозь снег. Куда они могли подеваться, я не знаю.

Преодолев очередной снежный бархан, перед нами раскинулась большая снежная долина. В километре от нас сходились две огромные горы, которые соединял высокий сплошной бетонный мост. Мы достигли пункта назначения, это была ГЭС. Мы вступили в долину.

Погода в долине была сносная, снег был редким, и выглянуло что-то на подобии солнца, хотя его лучи и были холодными, но в душе стало теплее. Мы остановились, достав бинокли, я стал внимательно осматривать близлежащую к ГЭС территорию. Пытаясь заметить любую опасность, я не мог не остановиться на самой станции. Она сверху донизу была покрыта сплошной ледяной коркой, но несмотря на лед было видно, что время не пощадило «стену»; местами торчали огромные ветки арматуры, также поросшие ледяным мхом. Сверху стены лежали свороченные природой старые краны, которые когда-то служили для подъема гидравлических створок. Вода уже давно переваливала через верх стены, основав небольшое русло, прямо посредине станции. Поток воды был небольшой, из-за чего на стене образовался гигантский ледяной нарост или, если удобно, гигантская сосулька. Через станцию вместе с водой время от времени переваливались льдины с другой стороны. По крупным глыбам внизу было понятно, что именно такими глыбами и свернуло лежащие мертвым грузом краны. Осмотрев серое пятиэтажное здание управления (администрации станции), я не обнаружил ничего странного, разве что ледяная корка, покрывающая его, была намного тоньше той, что покрывала плотину.

Я кивнул командиру, что все чисто, но он и сам уже все осмотрел и я ему послужил лишь индикатором его уверенности. На станции я имел серьезную власть.

Я взглянул еще раз на станцию, на этот раз я увидел, как огромная льдина начинает наползать на гребень «стены», надеюсь, как доберемся ,с ней будет покончено. Путь до станции занял пятнадцать минут , правда, этого хватило, чтобы природа снова показала мерзость своего переменчивого характера. Судя по положению солнца, с запада надвигалась буря, у нас было не более часа. Мы находились на самой окраине ледяной пустыни, все стало более предсказуемо, так, что с оценкой времени я был уверен. Командир считал также поэтому, не теряя времени мы двинулись в пять перейдя на легкий бег, благо твердый и утоптанный ветрами снег с легкостью это позволял.

Через десять минут мы вышли на небольшую площадку перед блоком управления станцией, судя по всему, бывшая парковка для персонала станции. Она была усеяна застывшими машинами, спрятанными под изрядным слоем белого снега.

Льдина, нависшая над плотиной, начала издавать ужасный скрежет и начала медленно сползать, поймав равновесие. Она исполнила роль качели, и через доли секунд здоровая льдина помчалась с огромной скоростью к земле. Инстинктивно мы все попрятались за укрытия, коим выступили спящие машины. С оглушающим грохотом льдина достигла земли, удар был настолько сильный, что поднял снег с заросших автомобилей, а осколки льда разного калибра окатили все, вокруг включая и стоянку. С самой плотины сошла небольшая лавина.

Убедившись, что снежно-ледяная атака закончилась, мы встали, отряхнулись и начали осматривать результаты нападения.

По всей территории множество ледяных кочек, на многих автомобилях зияли свежие дыры от выбитых стекол. Нам открылась неожиданная находка, в одной из машин в метрах сорока на переднем сиденье со слегка опущенной головой сидела человеческая фигура. Вскинув автоматы, мы медленно направились в направление случайного смотрителя стоянки. Мы подошли достаточно близко, чтобы понять, что человек в машине мертв, не опуская оружия, мы подошли совсем близко. По цвету кожи было понятно, что человек мертв уже не одну неделю, он был одет в военную форму с разгрузкой полную магазинов с патронами, на одежде виднелись следы застывшей крови. В руке был крепко сжат пистолет, чуть выше запястья болтались часы, это была одна из последних моделей с кучей наворотов включая, компас и автоматический дневник, записывающий состояние организма, человека их носивших. Такие я видел только у полковника.

 На лице покойника застыл настоящий ужас предсмертной агонии, глаза стеклянные, но даже в них читалось отсутствие надежды на спасение и страх. Рот был слегка приоткрыт, обнажив желтые зубы, кожа вокруг была стянута, все это безобразие венчали длинные белые волосы, задорно колыхаемые потоком ветра.

– Итак, судя по всему, мы тут далеко не первые. Странно, что его убило? Крови много, но кажется она не его.

Так или иначе, но это первый "человек" который нам попался в ледяной пустыне. Командир еще раз внимательно взглядом осмотрел станцию.

 Он приказал, двоим бойцам осмотреть здание управления станцией, сам же начал обыскивать труп. Из карманов были извлечены: странный ключ, с бежевым брелком и надписью на иностранном языке «Осло Норвегия», пропуск на военную базу с фотографией человека в форме, да пару конвертов, с содержавшим, очевидно, письма или другие документы. Плюсом и на полу под сиденьем лежал кожаный блокнот, командир все собрал, включая и снятые часы, а после жестом приказал мне повернуться, и все содержимое было сброшено в мой походный рюкзак. В этот момент из окна четвертого этажа показался один из бойцов, вроде это был Юра, он жестом пригласил нас вовнутрь. Первый этаж здания был почти полностью засыпан снегом, задуваемого всеми здешними ветрами через множество дорог, действительно пока станция не отличается от нашей, Томской.