Чтение онлайн

– Мне всегда казалось, хотя это и очень печально, – все-таки правильно, что они умерли вместе.

– Да, это их путешествие по морю стало роковым. Спасшиеся говорили, что твой дедушка последним покидал тонущий корабль, а шлюпки все были переполнены. Изабель всегда любила море, и в конце концов… море поглотило их обоих.

Кристина промолчала и потом вновь пощадила руку Давида Фрайзера, будто бы стараясь облегчить его страдание при воспоминании о давнем большом горе. Потом Фрайзер слегка приободрился и даже заулыбался.

– Скажи-ка мне, Кристина, тебе ведь нравится Гарет, нравится?

– Да, конечно, я просто люблю его. Сколько я себя помню, он был частью моей жизни, как и Гарри. Гарет мне как брат.

– Это не совсем то, что я имел в виду. Ну да ладно. – И Фрайзер, кряхтя, поднялся со стула. – Думаю, больше я ждать не буду. Скажи, прошу тебя, Гарету, когда он вернется, что я уехал, хорошо?

– Конечно. Я попрошу Бартона подать к крыльцу вашу коляску.

– Спасибо, дорогая. Кажется, мои старые ноги сегодня далеко меня не унесут.

Фрайзер обнял Кристину за плечи, и они вышли из дома. Когда Кристина вернулась, в зале уже были Гарри с Раймондом Дорианом. Молодые люди вместе учились в Оксфорде, и это было единственное, пожалуй, что их связывало. Кристина никогда не любила Раймонда и всегда подозревала, что именно он был зачинщиком той истории, из-за которой отчислили брата, и поэтому сейчас она постаралась незаметно проскользнуть мимо них на кухню, чтобы проверить, все ли там в порядке, как велела ей мама.

– Она просто потрясающая, – говорил Раймонд, – неужели ты ее не заметил? Она стояла в толпе зевак у ступенек церкви. Знаешь, она поет в одном дешевом ресторанчике. Если хочешь, пошли со мной туда вечером, когда здесь все закончится.

– Боюсь, не получится, – ответил Гарри, начавший подозревать, что Дориан вовсе не та птица, за которую любит себя выдавать. – Мой старик вызывает меня на разговор о результатах экзамена. Хочет знать, почему я не лучше всех преуспеваю в учебе, каким в свое время он был сам.

– Отцов нужно воспитывать, приятель. Это единственный способ жить спокойно. Мой бегает передо мной на задних лапках, – похвалился Дориан.

– Ты счастливчик! Но моего отца Эверарда Уориндера так легко не воспитаешь, – сухо отозвался Гарри.

– Нельзя быть уверенным, не попробовав даже, – невозмутимо продолжал Раймонд и тут он увидел подошедшего к ним Гарета. – А ты, Фрайзер, любишь развлечься?

– Уверен, это не в моем вкусе, – сказал Гарет.

– Наверное, ты слишком занят со своими капризными больными, – нахально заявил Дориан. – Какие же вы оба зануды, скажу я вам! Только портите другим настроение. Сидите тут, точно не на свадьбе, а на похоронах. С меня достаточно вашего общества. Я удаляюсь.

– Что это с ним? – спросил Гарет после того, как Дориан ушел, раздраженно крикнув Бартону и забрав у него свой цилиндр и трость.

– Он злится, что я не составил ему компанию в посещении ресторанчика в Ист Энде. Гарет, ты останешься на ужин? Я знаю, что Кристина будет очень рада.

– Хорошо, я останусь, если твои родители не будут возражать.

– Да ты что! Им будет приятно твое общество! Папа так любит тебя. «Почему ты не берешь пример с Гарета?» – это один из его наиболее часто повторяемых вопросов ко мне.

– О Боже, этого достаточно, чтобы я стал твоим врагом на всю жизнь! – громко рассмеялся Гарет.

– Как ни странно, пока еще не стал, – ответил Гарри. Гарет остался на ужин, который оказался недолгим, поскольку все чувствовали себя очень уставшими.

– Переночуй здесь, мальчик, – сказал Эверард Уориндер, обращаясь к Гарету, когда все стали подниматься из-за стола. – Сомневаюсь, что тебе удалось хоть сколько-то отдохнуть после возвращения из Шотландии.

– Да, я совсем не отдыхал, совсем не было времени, – сказал Гарет.

– Тебе повезло, что ты успел на свадьбу.

– Да, конечно. Дело в том, что у меня был очень тяжелый больной, я не мог его оставить, пока не убедился, что ему стало лучше.

– Не уверен, что у нас много таких ответственных хирургов, – заметил лорд Уориндер. – Гарет, ты считаешь правильным так близко к сердцу принимать несчастья всех твоих пациентов?

– Если бы я не принимал их близко к сердцу, я не был бы настоящим врачом. В этом я уверен.

В этих словах был весь Гарет Фрайзер, каким знала его Кристина. Услышав его слова, девушка почувствовала к нему материнскую нежность и благодарность.

– Думаю, если вы не возражаете, господа, – продолжил Гарет, – я, пожалуй вернусь домой. Я давно не был дома, к тому же не хочу оставлять одного дядю Давида.

– Поступай как хочешь. Но ты ведь погостишь в Лондоне? Ты же не сразу вернешься в Шотландию? – спросил Уориндер.

– Конечно, у меня целый месяц отдыха, – сказал Гарет. До встречи!

В прихожей Кристина спросила Гарета:

– Сказать Бартону, чтобы просил подавать коляску?

– Нет, я лучше пройдусь пешком. – Он немного поколебался, прежде чем произнес. – Ты не проводишь меня немного, Кристина? Хотя бы до улицы?

Рядом не было никого, кто бы мог не разрешить ей или сказать, что слишком поздно, чтобы прогуливаться с молодым человеком, даже если это был старый друг.

– С удовольствием, – не задумываясь сказала Кристина. – Я только возьму шаль.

Гарет смотрел вслед стройной фигурке и недоуменно спрашивал себя, что с ним происходит. Он был в том состоянии, когда больше не чувствовалась усталость, наоборот, наступила какая-то повышенная ясность мышления, когда даже самые простые факты, кажется, имеют для него новое значение, и Кристина – самая главная часть всего этого.

Год назад он оставил Кристину совсем девчонкой, относящейся ко всему с детским энтузиазмом, но за год его отсутствия она поразительно изменилась, повзрослела, стала более женственной. Там, в церкви, видя, как она отходит от алтаря, уже не девочка, а красивая молодая женщина, он вдруг почувствовал, что хочет, чтобы она принадлежала ему, и то, что он считал раньше само собой разумеющимся, больше таковым не было, и если он не заявит на нее свои права, то появится кто-нибудь другой, и тогда он потеряет ее навсегда.

Эта неожиданная мысль не покидала Гарета весь день, и он не совсем понимал, что ему следует делать. В прошлом году у него были женщины, но ничего серьезного. Работа полностью поглощала его, но дело было в другом, он твердо знал, что Эверард Уориндер желал для своей дочери лучшей партии. У Гарета же было небольшое состояние и чуть больше состояние дядюшки Давида. Но ни графства, ни громкого титула, как у Фредди, у него не было. Мысли об этом беспокоили Гарета, хотя он старался как можно меньше об этом задумываться. Вот и теперь он переживал о том, что они с Кристиной не пара.