Чтение онлайн

Наконец он сел напротив и протянул чашку. Я с недоверием подняла ее и в знак уважения, лишь прикоснулась губами к горячей поверхности. Он внимательно наблюдал и с нетерпением ждал, что же я отвечу, но я лишь кивнула и натянула улыбку, хотя никакого желания не было.

– Вы мне расскажете наконец, какие у вас цели, и в чем заключается заказ? – спросила я, не желая больше тянуть, взглянув прямо в его глаза.

– Как вас назвали родители? – уточнил он, взглянув мне в лицо, но ускользающим взглядом, осмотрев мои черты так, что им стало щекотно.

– Вероятнее всего, мое имя указано в договоре, – улыбнулась я, – а вас? Кроме ваших инициал я не знаю ничего.

– Романовский – так меня зовут все.

– Но, я не все… Для меня, немного неприятно было бы, назови меня друзья по фамилии.

– А причем здесь вы, речь обо мне. Считайте это не фамилия, а стиль жизни – поправил он меня, положив ногу на ногу, скрестив на колене длинные изящные пальцы.

А этот человек, видимо, принимает что-то, подумала я.

– Хорошо, пусть будет так, не расскажете суть, мне нужно знать, что вы от меня ждете?

– А я могу написать о своих предпочтениях и отправить на почту, – сказал, улыбнувшись он, отведя глаза.

Я замерла в недоумении, и взглянула на потолок. Мне показалось, мои слова эхом отвечают, либо эхо отзывается чужими голосами и шептаниями. Я лишь на момент отвлеклась, затем обиженно ответила:

– Простите, а за какой радостью я приехала к «черту на рога», в эту мерзкую погоду. Если вы даже не собирались ничего обсуждать. Ради чашки непонятного напитка? Не говорю уже о том, что в предыдущий раз, дверь мне даже не открыли.

Он нервно рассмеялся, прикрывая рот ладонью и снова, эхо пронеслось на верхние этажи, мураши мгновенно покрыли мое тело. А он, лишь хитро посматривал в сторону гостиной и снова на меня.

– Вероятнее всего, купол вашего дома пустует, как и последующие этажи, раз уж эхо доносится до небес, – прошептала я.

– Купол? – спросил он. – Или, наоборот, с небес, – ответил и выпрямился он, – на самом деле, я хотел посмотреть на человека, который будет выполнять заказ. Почему-то, я не уверен, что у вас хватит мудрости и глубины понять, чего я хочу, хотя, вы не молоды.

Я резко поднялась, – думаю, мне пора!

Я как раз искала повод скорее оттуда сбежать, так как со стороны старой деревянной лестницы ведущей на верхние этажи, веяло, чем-то зловеще пугающим. То и дело чувствовалось, какое-то невесомое движение, но я никого не видела. И волнение этого мужчины, который весьма ловко скрывал его.

– Не торопитесь – заявил он, уводя глаза в сторону. Никак не удавалось поймать его взгляд. Черт бы, тебя…

– Не думаю, что мы договоримся или вы думаете, вы моя последняя надежда, и я буду все выслушивать…, – скрипя зубами, отвечала расстроенно я.

– Надежда может быть и правда последняя, но это не я, точно.

– Спасибо за прямоту, мне пора! – поднялась я, демонстративно отодвинув чашку, в знак протеста.

– Я попросил не торопиться. Возьмите это, – он поднялся и подошел к подоконнику, взял с него первый попавшийся букетик из сухоцветов и протянул мне, – глядя, прямо в глаза, – я ведь ничего оскорбительного не сказал. Чтобы заключить договор, мне нужно знать, как мыслит художник, схоже ли наше восприятие. Для это нужно время…

Я отошла в сторону, проигнорировав его протянутую руку с цветками.

– Я люблю живые цветы. И восприятие наше не схоже. Одно скажу точно, – сделав паузу, продолжила я, – глядя на ваш сад, не могу поделиться, что в восторге. У вас явно нет чувства меры и соблюдения редких мелочей, к примеру, кактусы и ели, это более, чем странно, как и косынка вашей домработницы, которая резко исчезла в саду, не сопроводив меня.

На этой фразе захлопнулась форточка на каком-то из верхних этажей этого «дома». Мы резко взглянули в сторону коридора, словно, кто-то пробежал вверх по лестнице, но остановился.

– Мне пора! – испуганно сказала я.

– Я вас провожу, – прошептал расстроенно Романовский, положив сухоцвет на стол, – поторопитесь, будет снег, – подытожил он взволнованно.

Я схватила сумку и побежала к выходу, без оглядки.

– Всего хорошего, – воскликнула я, оказавшись за порогом дома и вдохнув с облегчением.

– У нас нет домработницы, вы вероятно ошиблись, – надменно ответил он, встав напротив меня и резко захлопнул дверь перед моим лицом, словно торопился, не дав открыть рта.

Выходя, я еще раз осмотрела двор и не заметила ничего подозрительного. Никого в косынке не было. И да, он, этот человек был прав, по дороге посыпал первый ноябрьский снег. Ветер усилился, а ледяные стекляшки впивались в глаза, зажмурившись я шла по лужам грязи, смешанной со снегом.

Странный дом, двор и человек… Как же они смогли построить такое высокое и узкое здание, крыша которого больше походила на купол, да и зачем думала я, убегая из их района. И только, когда за спиной захлопнулась дверь моей сырой квартиры, я наконец расслабилась.

Какое-то странное чувство настигло меня. Ничего плохого не произошло, но насторожило. Меня, конечно, ничем не напугать. Но этот дом переворачивал сознание. Как только я пыталась, что-то вспомнить, концентрировалась на чем-то, было впечатление, что из-за угла кто-то выскочит, кто-то или что-то. Не зря говорят: «у страха глаза велики», и эта неопределенность пугала куда больше.

Я не проверила почту, не стала портить день окончательно. Весь вечер нехотя, вспоминала о Романовском, мне показалось, он держал дистанцию, и ближе, чем на метр, старался не подходить ко мне. Не говорю уже об ускользающем взгляде.

Ночь была крайне беспокойной и холодной. Я даже накрылась запасным пледом, но так и не уснула. Ворочалась постоянно, в итоге, села перед ноутбуком и открыла почту, растирая сонные глаза. Он до сих пор ничего не отправил.

Последующие два дня я проводила свободное время в библиотеке. Снега навалило по колени, переодеться в зимнюю одежду пришлось за сутки. Вернувшись домой, в вечер воскресенья, согревшись, я сразу побежала проверять почту. Не знаю, по какой причине, мне так хотелось узнать, что же это за заказ такой, что так тщательно отбирается художник, и по каким критериям? Кто автор книги, для которой нужны иллюстрации, сплошные загадки во тьме. Ведь в нашей работе ничего особенного. Я всего лишь читая книгу, рисую отрывки, которые посылает воображение.