Чтение онлайн

Я с огромным беспокойством на душе легла в постель, было впечатление, что он все еще за дверью.

Ворочалась всю ночь, раз шесть проверила заперла дверь или нет. Дойдя до кровати, уже забывала, хорошо ли заперла замки. В пять утра его уже не было, я слышала голоса в коридоре, скорее его брат привез ключи.

Тревоги после дома Романовского, стали нарастать с каждым днем.

Утром я проверила нет ли соседа, чтобы проскочить, и скажу весьма удачно. Я направилась в библиотеку, требовать аванс. Снега навалило столько… Он беспощадно заваливался в короткие угги, и я с болью ощущала, как он тает на моей стопе. Волосы, торчащие из-под шапки, превратились в спиральки. Щеки стали облазить от холода. А след от шапки, отпечатался на лбу. Вот она, «прекрасная» зима.

Наконец, получила аванс, почувствовала хоть какую-то эйфорию. Закупилась продуктами, проходя по коридору с сумками наперевес, услышала кашель, исходящий из квартиры нового соседа. Она была, как раз напротив моей. Болеет наш новый жилец. Но, что бы то ни было, я быстро отперла свою дверь и забежала внутрь.

Праздник на носу. Вот же не ожидала, что в этом возрасте эта новогодняя суета развеется. И на празднике чуда, меня только радует, что ничего не произошло плохого, деньги на карте и дорогое шампанское на столе с малюсенькими пузырьками, которые рвутся наружу, как и я, стремясь к свободе, которую в итоге получила. Мне не интересны праздники и все, что с ними связано. Стабильность – это главное.

Какова цена свободы? У каждого своя. Я не ценила ее раньше. А как же мне хочется вернуть ту свободу, когда все впереди, а не эту, когда многое позади и не особо заботит, туманное или задымленное осенним костром будущее…

Я перекусила, приготовила ароматный чай и расселась в кресло, рисовать, вернее, дорисовывать старые заказы, в планах их добить к концу уходящего года. Рисовала около двух часов, держа на повторе Ноктюрны Шопена и «Сонату» Бетховена. Я и классика, это другая история, которую я презирала и не понимала, когда на занятиях графического рисунка преподаватель включал Бетховена и уходил на три часа. Вместо современных хитов, вынуждены были слышать «это», не понимая, каким образом работа шла, как по маслу, вряд ли талант имел место быть у всех учеников. И теперь, когда я произношу «это – классика», фраза наполняется кричащими оттенками слез и радости. Хотя не отпускает ощущение, что классика намного глубже заседает в моем сознании, особенно игра скрипки. Временами, кажется, что слышу прерывистое звучание, даже, находясь в тишине.

И только на секунду я кинула взгляд на монитор ноутбука, на экране замигали уведомления почты. Я не заострила взгляд и отвернулась, но уведомления прибывали без остановки. Пришлось проверить. Это был, тот заказчик…

Романовский: «Вы не могли бы приехать, по тому же адресу завтра в 09:00 по важному вопросу». Написано было, в пяти дублирующихся сообщениях.

Да ты парень в край рехнулся. Естественно, я не поехала. Но в 10:00 утра, следующего дня, стали поступать новые сообщения, видимо, когда он убедился, что я не приеду, стал решительно настаивать. Ну, что ж…

В десять вечера я уже спала, на удивление, крепким сном. Во сне, мне казалось, что молотком забиваю гвозди в стену, чтобы повесить огромную картину, гвоздь не забивался, а стук учащался. Резко, открыла глаза от боли, так как ударила молотком по указательному пальцу, так, что ноготь откололся. Я вскочила от боли с криком, держась за палец и поняла, что стук продолжается.

В дверь стучали, на улице темень. Экран монитора забит новыми сообщениями. Подошла на цыпочках к двери.

– Кто там? – спросила я, глядя в глазок, убедившись, что там никого нет, услышала: – Мне страшно, поговорите со мной, и снова звуки уведомлений на почту, я бегу захлопываю крышку ноута и держась за палец подхожу к двери. Перед ней стоял сосед с опущенной головой, что-то шептал.

Я просто молчала, не подавая никаких признаков, чтобы он подумал, что я сплю и ушел. Но тут он громко сказал:

– Мне страшно, поговорите со мной. Я знаю, вы за дверью. Слышу ваш пульс, дыхание, теплоту, – сказал он громко, но из последних сил, будто выдыхался и сполз вниз по двери. Вот это удача!

Единственная мысль, которая пробежала в моей жестокой голове, он притворяется, чтобы заползти в квартиру. Я понаблюдала за ним, около сорока минут, никаких признаков жизни он не подавал. Я вызвала скорую и только, когда фельдшер и медсестра были на этаже, я открыла двери. Он упал прямо на меня, я отошла, его голова упала на коврик прихожей. Ему прощупали пульс, он быть жив. Но, видимо, потерял сознание от повышенной температуры. В чувство его не привели. Принесли носилки, поместили на них довольно габаритного и опрятно одетого соседа и увезли на скорой сбивать температуру.

Только я хотела зайти к себе, заметила, что дверь его квартиры открыта, недолго думая, сделала два шага, и вошла в темную прихожую скромной однушки. Она была не обжита, улавливался некий запах старины. Палас в прихожей, в кусочках торфяной кашицы, будто он только из леса. За шишками, что ли ходил? Я разглядела мигающий экран ноутбука, в гостиной, но не позволила себе войти и нарушить чужое пространство. Лишь взяла ключи, которые лежали в прихожей, рядом с кожаными перчатками. И только схватив ключи, я взглянула на свой палец, который как минимум должен был уже посинеть и распухнуть, но на нем не было и следа ушиба.

Я рассмотрела его со всех сторон и была крайне удивлена. Заперла дверь соседа. Вошла в свою квартиру и долго стояла с озадаченным лицом. Какой реалистичный сон, думала я. Но не совсем хороший. Как предыдущие, хотя раньше сны не особо жаловали.

В итоге, на листке бумаги я написала «Ключи у меня, если захотите попасть в свою квартиру, стучите с 09:00 по 18:00, позже не открою» записку скотчем прилепила на дверь.

Прошло четыре дня, его не было. Неужели, умер, прости Господи. Не появился он и на пятый день. Листок на двери я оставила.

Тем временем, утром субботы, дня, который я посвящаю лишь себе и отдыху, мне звонят из издательства, в котором я попала под сокращение и сообщают, что мне надо еще раз съездить к заказчику, видите ли, у него какие-то сложности с «избранной» художницей, которая выиграла конкурс. Почему я?

На этот вопрос мне ничего не ответили и сообщили: что нашего директора заинтриговал интерес заказчика, такого масштаба к моей «никчемной» персоне. И, видите ли, я не бездарь, и он подумывает вернуть меня, на прежнюю должность. Ну раз так, подумала я, почему бы не съездить.

По колени в снегу, я добралась вновь до этих кованных ворот. В саду тишина. По заснеженному саду добралась до входной резной двери, которая была уже открыта, положила ладонь на угол стены, уцепилась пальцем за короб двери, чтобы отдышаться. Внезапно, дверь захлопнулась от сквозняка и прищемила руку. Мою замерзшую руку. От боли я не смогла даже закричать, просто согнулась у двери и слезы хлынули из зажатых глаз. Было впечатление, что я опустила руку в горячий пар. Сердце защемило от боли.

– Видимо, вы нехорошо принимаете гостей, раз уж моя дверь наказала вас, – сказал Романовский, появившийся, внезапно, передо мной.

– И вам добрый день, – прошептала я, поджав губы.

– Проходите, – распахнул он дверь и отошел в сторону. Я кое-как выпрямилась и подняла глаза.

На нем была рубашка лилово-оранжевого цвета, словно закат, и вязанный жилет, в полоску, носить это, подумала я… По моему ничего не скрывающему лицу, было все очевидно. Раз он далее сказал:

– Вкусы, это не сочетание цветов, а проявление настроения души.