Чтение онлайн

По приезде домой мне было ни до чего. Я бродила по квартире, как потерявшее свой склеп старинное привидение.

Поймала себя на том, что запихиваю что-то в кухонную печку. Это я машинально высыпала в таз муку, бросила туда три яйца (кажется, даже со скорлупой), погасила соду, плюхнула молока, размешала и вывалила в бисквитную форму.

Зачем ему понадобилось усыплять меня? Что вообще происходит в этом мире? И для чего мне вернули память? Кажется, без нее мне жилось даже лучше. Легче, проще, бездумнее…

Бисквит каким-то чудом поднялся и подрумянился. Автомат сообщил о готовности. Я встала с пола, вытащила форму и спустила ее содержимое в молекулярный распылитель.

— Кондитер хренов! — обжегшись, я швырнула посуду в мойку и под мерный плеск воды решила, что сейчас пойду, найду его или Польку и потребую рассказать мне все…

Все получилось не так, как я планировала. Нет, я действительно набралась злости и решимости, снова оделась и даже выскочила из квартиры… чтобы нос к носу столкнуться с Диком… или Карди? Нет, все же Дика. Тот, мой, Карди, мое сердце, остался по другую сторону пропасти — дыры в моей памяти. Неважно, что ее залатали. Тут виновата не только дыра, но и я сама…

Взгляд капитана скользнул по моему лицу, опустился ниже, отметил то, что я надела медальон. Причем надела, с трудом отыскав его после стихийной уборки: кто-то из отдела по распоряжению Полины наведался ко мне в мое отсутствие и устранил учиненный сыскарями разгром. А ведь прежде, помнится, я с недоумением разглядывала эту побрякушку и не выбросила только из-за подозрений, что она могла принадлежать маме…

— Восстановилось? — слегка улыбнулся Лоутон… то есть, Калиостро и повертел кистью вокруг своей головы. — Можно?

Я отступила и посторонилась. Смятение прошло. Любовь еще была, но это любовь прошлого к прошлому. Этот Дик для меня чужой. Он спасал меня и отца, он прятал меня и выполнил сложнейшую задачу, однако я не знала Калиостро, которому тридцать два года. Для меня он так и остался двадцативосьмилетним парнем: как раз того же возраста, какого я теперь.

— Что, вытяжка так и не работает? — потянув носом воздух и уловив витающий запах моей выброшенной стряпни, спросил он. — Что у тебя сгорело?

— Карди… Дик, расскажи. Я хочу знать все, что случилось. Я… уже успокоилась, все нормально. Просто расскажи и уходи.

— Что, даже кофе не угостишь?

— Если он есть…

Капитан подкурил, и мы пошли в столовую. Кофе я нашла и сварила — так, как ему нравилось. И здесь он не изменился: попробовал и похвалил, добавив, что соскучился по моему кофе.

— Я слушаю, Дик.

Я отсела подальше, в кресло напротив, чтобы видеть его полностью. Мне было тоскливо. Слишком много воспоминаний клубилось тут вместе с дымом от его сигареты, вместе с запахом кофе, который я сама не пью, вместе с его взглядом — чуть-чуть насмешливым и по-прежнему обожающим. Ему удалось скрыть этот взгляд там, в Сочи. «Ролевик»…

— Все началось в мае, — заговорил он и тут же перебил сам себя: — Впрочем, нет, что это я плету! Все закрутилось два года назад, в самом начале августа. Но тогда я еще не знал, что все закрутилось…

Все началось с безобидного ремонта, что затеяли у нас в спецотделе. Это была плановая акция, и ей уже подверглись многие офисы нью-йоркского Управления. Мы сочли ремонт временным неудобством, стали переселяться в соседний кабинет.

Таская туда-сюда кучу барахла, мы все между делом отчитывали проштрафившегося вчера на банкете лейтенанта Пита Маркуса, моего хорошего приятеля.

— …И еще бросал дротики в панно «На рассвете»! — проходя мимо нас, внесла свою лепту мисс Сантос, наша большая, будто оркиня, Исабель Сантос. Ей одной ничего не стоило перетащить на себе немаленький шкафчик со всем содержимым, что в тот момент она и проделывала, даже не замечая тяжести.

Краснеющий кудровласый Питер пыхтел, кряхтел и ронял информнакопители, которые, явно пожадничав, наложил в коробку неаккуратной грудой.

— Да не может быть! — оправдывался он.

— Может! — тут же ответило голосов пятнадцать из разных концов коридора и даже из женской уборной.

— Я все понимаю, — пискнула скромница Рут Грего, — но пытаться сделать сигару из листьев пальмы…

— Это был не я! — Пит снова грохнул свои диски.

Интересно, он их когда-нибудь донесет до нового кабинета, если не вмешаться в процесс?

— Ты! — в припеве участвовал хор из одних и тех же голосов — видимо, оные принадлежали наиболее пострадавшим вчера от буйной питовской энергии.

— Пит! — крикнул я, догоняя приятеля.

Маркус обернулся, и мне удалось на ходу забросить в коробку выпавший накопитель.

— А вот забираться на стол и орать, что ты хочешь трахаться, было совсем не обязательно!..

Да, песнь разрослась до второго десятка куплетов. На сей раз запевалой был Джек Ри, старший сержант из соседнего отдела, также участвовавший во вчерашней Маркусовой попойке с печальным исходом.

Нет, подумалось мне, не донесет…

— Да вы меня разыгрываете! Не мог я такого сказать! Тем более — со стола!

Я тяжко вздохнул, наблюдая, как Пит корячится между ножек наших леди и стульев, причем успевая косить глазами во все стороны.

— Мог! — подтвердили свидетели.

— Ладно, ребята! — вмешался я, тревожась за судьбу информации на ДНИ. — Кто скажет, что не хочет трахаться, могу лично вручить номерок и адрес моего психиатра. Давайте дружно заткнемся и уже закончим этот чертов переезд!

Это подействовало, от Маркуса отстали, и он благодарно подмигнул мне, по-прежнему малиновый от стыда.

— Ну, что тут у вас? Переехали? — бодренько спросила выпорхнувшая из лифта майор Сендз, куратор нашего СО. — Еще нет? А что ж так долго?

— Пит! — все дружно указали на сегодняшнего козла отпущения. — Мешается под ногами.

— Маркус, не мешайтесь под ногами! — майор, не вынимая изо рта тоненькой сигаретки, вправленной в длинный мундштук, перешагнула через ноги Пита и огляделась: — Да, а где он? Мне нужно от него кое-что по поводу техники…

Маркус сжался в комочек и попятился за наставленные у входа в кабинет столы.