Чтение онлайн

– Куда я попал? Где люди? Где Анфиса? И что это было в подвале? И кто Вы такой?

– Ты случайно попал в наш мир, давно забытый людьми. Здесь все не так, как в твоем мире. Когда ты привыкнешь, то, может быть, станешь повежливее. Вернуться назад тебе будет непросто, но мы поможем, когда уснет Страж, – голос старичка был тихим и скрипучим, а слова проникали в самую душу, возрождая отзвуки древних легенд, прочитанных когда-то в затрепанных библиотечных книжках, хотя ничего такого он, вроде бы, и не сказал.

– Не надо вам было мешкать у нас, – продолжал хозяин. – А вы разбудили Стража, и теперь мы все в беде. Сюда-то ему не проникнуть, пока я здесь, не бойтесь. Но и вас он не выпустит.

– Нас, это меня и Анфиску? А где она? И что это еще за Страж, о котором Вы говорите? Я его не видел, кто это?

– Это он унес девчонку, – вставил кот, устраиваясь возле маленького очага, сложенного из неровных закопченных камней.

– Страж унес несносную девчонку! Кто теперь спасет ее душонку? Ха-ха!

Глеб про себя возмутился: мол, нашел, чему радоваться, а когда до него дошло, кто произнес эти слова, он отскочил от очага.

– Угомонись, озорник! – старичок погрозил пальцем веселому огню и успокоил гостя: – Не бойся, мальчик, он не обожжет и не обидит.

– Куда он ее унес? Что тут, вообще, происходит? Странно у вас тут как-то… Кот разговаривает. И из камина голос…

– Странные обычаи есть у людей: говорят «Вы», когда обращаются к одному человеку. Меня это всегда путает.

– А как Вы узнали о наших обычаях, если, живете в другом мире, типа того? – перебил Глеб.

– Ты все узнаешь, если позволишь мне начать и закончить рассказ, – в голосе старичка появилось раздражение. – Сядь-ка вот на скамью.

И сразу все вокруг осудили нетерпеливого мальчика. Заворочалась скамейка: „Расселся тут, невежа“. Тихо застучали деревянные ложки и миски на дощечке у очага: „Как он может! Где его добрая душа!“ Зашелестела травяная подстилка: „Такой наступит и не заметит“. Со всех сторон доносились шорохи и вздохи, а из очага взметнулись искры, и насмешливый голос произнес:

– Гадким мальчикам урок, если им рассказ не впрок!

Только кот сохранял спокойствие, наверное, потому, что сам был гостем; он лениво чистил языком свою шкурку.

– Уймитесь! – прикрикнул хозяин. – А ты, мальчик… Пожалуй, надо тебе кое-что втолковать. Садись и слушай.

После этих слов Глеб почувствовал сонливость, и ему стало так спокойно и легко, как в своей домашней постели в десять часов вечера, когда мама целует его в лоб, приглаживает челку и идет ужинать с папой. Он лег на скамейку, повернувшись к огню и поджав ноги, и уснул. Но глаза остались открытыми, и он будто видел все, о чем говорил таинственный житель неведомого мира.

Много веков прошло с того дня, когда Старобор поселился в этом месте. Он ушел навсегда из дома своего родителя, как только тот передал ему тайны старинной магии. Такой был обычай у домовых хозяев – смолоду они покидали семью и искали себе пристанище у чужих людей, там, где скрещивались в одной точке три опорные линии жизни: линия солнца, линия луны и линия времени. Некоторым не везло, приходилось скитаться годами. Старобор искал два года, пока не нашел просторную усадьбу, только что отстроенную, в которой поселилась веселая боярская семья, и уж с этого места – ни на шаг. Вокруг был лес, а с запада – поле и деревенька с двадцаток домов. Покой и птичий щебет. Хотя о покое Старобор тогда не думал. Был он молод, и ему нравилось устанавливать в доме свои порядки, играть с детьми и дурачить взрослых. Были у него и обязанности: создавать домашний уют, заботиться о скотине, а главное – оберегать дом от злых духов и от злых людей. И ведь справлялся не хуже других, более опытных! Люди считали усадьбу счастливой.

– Духов недобрых я держал в узде, распоясавшихся гнал прочь; не только у ворот моих, но и до самых Поддубных топей было спокойно. Радостно рождались в нашей усадьбе дети, счастливо жили и спокойно уходили к земле глубокими старцами. Никто не мешал. На пажитях всего росло вдоволь, мед не переводился и лес кишел дичью. Деревня разрасталась, люди тянулись к нам. Войны, конечно, были, мы слышали о бедах, но нас не задело, разве что чуть.

Оттого что жили уединенно, нас не только события, а и слухи долго стороной обходили. Веками жили, как жили. И не сразу заметили перемены к худшему. Но с каждым поколением все тише становилось в доме, потому что разъезжались дети, а если и наведывались изредка, то казались чужими; они приносили все больше дурные вести. Люди замыкались в своем мире, а под конец и совсем перестали замечать многое, что вокруг них. Усадьба ветшала, и я корил себя за плохую службу, думал – дело во мне. А дело-то было в людях, и не в наших именно, а вообще в людях. Изменились они. Больше стало злых людей, осмелели и злые духи. Наслушались мы о чужих бедах и ждали своей беды. Было мне неспокойно, и я враз поседел.

Беда всегда приходит внезапно, сколько ее ни жди, а дождешься – как град посреди лета, не поверишь, ибо ждал ты всего лишь дождя. Усадьбу захватили чужие люди, их души были такими черными, что привлекли внимание самого Адда, и он прислал сюда наместника, Стража, а рядом поселились свирепые троглодиты, о которых я и не слыхивал никогда. Тут мне и помог Пал, дух огня, – он сжег всю усадьбу, а с нею и половину леса. Остался лишь погреб, и в нем я дремал долгие годы под защитой сонного заклятия.

Меня потревожили люди. Я и не думал, что они еще остались на земле. Сначала смотреть на них не мог, а потом разглядел добро в некоторых сердцах. Потому и переселился в этот уродливый дом, который вырос на месте усадьбы. Люди меня не замечают, а мне ваша жизнь открыта, хоть и не всегда понятна.

Старобор надолго замолчал – задумался или задремал. А Глеб тихо лежал, снова и снова представляя себе услышанное, было ему грустно и спокойно. Комнату затопила тишина. Огонь почти угас, и стало прохладно. Из дальних углов наползала чернота, обволакивая Старобора таинственной тенью, в которой он казался еще древнее и волшебнее. Красноватые блики раскаленных угольков в его седой бороде словно оживали отблесками давно отгоревших пожаров, костров и свечей, давно постаревшего щедрого солнца, давно забытых деяний, легенд и песен. А может, это глаза отживших людей, судьбы которых навсегда остались в памяти старика?

„Сколько ж веков то прошло… – задумался Глеб, медленно пробуждаясь. – И зачем мне все это? Типа, от меня тут хотят чего-то. Да только я ведь ничего не могу! Тут все так странно, если это вообще не сон и не кино, и не шутка. Хотя, наверно, не шутка: я же знаю, что случилось с Анфисой… Или не знаю?“

– Ее ждет пытка и смерть, если она чиста сердцем и не способна творить зло. А если способна, то она навсегда останется в нашем мире по воле Черного Стража и для его пользы, – произнес Старобор, для которого человеческие мысли, как видно, не были тайной. – А ты должен…

Глеб еще не успел представить, не то что осознать, какая связь может существовать между маленькой девочкой из его двора и такими неведомыми понятиями, как «пытка» и «смерть», которые встретишь только в триллерах да боевиках… Он даже не успел остановиться на этом мысленным взором, как голос хозяина оборвался, а откуда-то сверху послышался мрачный смех, словно рычание цепной собаки, если бы ей вдруг вздумалось каркать. В нем звучала такая лютая злоба, что мальчику захотелось убежать и спрятаться где-нибудь, и в то же время с ужасом думалось, что спасения нет, что чудовище догонит и раздавит.