Чтение онлайн

Она еще мгновение смотрела на него, скривив губы в отвращении. Затем она вернулась к своему костру, демонстративно не говоря ни слова, и ее маленькая попка красноречиво подергивалась. Когда этот пронзительный взгляд исчез, Джадрен позволил себе на мгновение почувствовать облегчение и тоску.

Он не мог втянуть Селию в свою дерьмовую жизнь. И он ни за что не станет говорить ни с ней — или с кем бы то ни было, — о том, что сделало его получеловеком, каким он был сегодня. Он просто должен был сделать так, чтобы она продолжала его ненавидеть. Тогда она забудет о своих вопросах, и о том, что ей вообще хотелось их задать.

Так было лучше для них обоих.

* * *

— Я не полезу в этот гроб. — Селия сказала это уже не в первый раз, и Джадрен в раздражении сжал губы.

— Это не гроб, — повторил он.

— Он похож на гроб, — возразила она, — и я в него не полезу.

Она бы сделала это, если бы он ударил ее по голове и затащил вовнутрь. Селия уставилась на него так, словно он произнес эту мысль вслух. А ведь он гордился собой, сделав из проволоки и нескольких веток вполне удобное и надежное убежище.

— Тебе не обязательно стоять в нем, — проворчал он. — Это просто для того, чтобы мы смогли спокойно поспать.

— Ты спишь в нем. Я сплю снаружи.

— Я не смогу защитить тебя снаружи, — процедил он. Какие прегрешения он совершил, что попал в вечный круг споров с этим существом? Ах, да: множество.

— Что это за патологическая потребность защищать меня? — потребовала она.

— Моя патологическая потребность держать голову на плечах, — проворчал он в ответ. — Я не собираюсь рисковать тем, что передо мной предстанет бодрый и здоровый Габриэль Фел и мне придется объяснять, что я позволил умереть его младшей сестре, или как ее утащили охотники. Мне все равно, несчастна ты или ненавидишь меня, пока ты жива и невредима, я счастлив, как жаворонок.

Она фыркнула.

— Представить тебя счастливым — это самая невероятная вещь.

Справедливо.

— Посмотришь на мое лицо, когда я передам тебя брату и уйду, и тебе не придется напрягать воображение. А теперь полезай в ящик.

— Видишь? Даже ты называешь это ящиком.

— Ящик — это не гроб. Кроме того, никогда не хоронят двух людей в одной могиле, верно? Поэтому это не может быть гроб.

— Это что, шутка такая?

Ну, он попытался.

— Логика. Перестань быть сумасшедшей девчонкой и действуй рационально. У нас не так уж много вариантов. Хватит упрямиться.

Она недовольно поморщилась, но опустилась на колени и оглядела внутренность убежища — в общем, это был ящик, — словно в нем сидел хищный тигр. Затем она опустилась на четвереньки и прижала руку ко лбу, а потом вытерла щеки.

— Джадрен, — сказала она слабым, хриплым голосом, — пожалуйста, не заставляй меня лезть туда. Я…не могу.

Она плакала. А он был дерьмом. То есть больше, чем обычно. Медленно двигаясь, он опустился на колени рядом с ней и успокаивающе провел рукой по ее косе. Она дрожала, ее страх был совершенно несоизмерим ситуации.

— Что случилось?

— Замкнутое пространство, — прошептала она. — Было время… Я знаю, ты не хочешь обсуждать эти вещи, но они должны были сдерживать меня, чтобы я не сбежала. Запирали меня. Я не могу туда войти. Даже если я заставлю себя, я не выдержу. Вот увидишь. Я знаю, ты возненавидишь меня за это, но я действительно не могу…

— Шшш, — пробормотал он, прерывая нарастающий поток ее истерики и поглаживая ее косу сильнее, чтобы она почувствовала это и снова обрела опору. Он должен был предвидеть это, должен был распознать симптомы. Темные силы знали, что у него достаточно опыта борьбы с призраками из разрушенного прошлого. — Все в порядке, — успокаивал он.

Она покачала головой, рыдания усилились.

— Мне очень жаль. Мне так жаль. — Ее хрупкие плечи тряслись, и она выглядела такой маленькой и одинокой, что он должен был что-то предпринять.

— Шшш…

— Не нужно? — она подняла голову и посмотрела на него с отчаянной надеждой, в свете костра ее глаза блестели от слез.

Не в силах устоять, он убрал вьющийся локон с ее мокрой щеки, до смешного довольный тем, что вернул ей этот свет. Он погладил ее по влажной щеке. Это было особенно нелепо, ведь именно он сделал ее такой несчастной.

— Нет, — подтвердил он, не в силах сдержать вздох. Это было такое элегантное простое решение. — Мы придумаем что-нибудь другое.

— Спасибо. — Она бросилась к нему. Обнимая с неистовой настойчивостью, уткнувшись лицом в его шею, а подбородком — довольно сильно в ключицу. Для стройной, почти призрачной фигуры Селия обладала удивительной прочностью.

И от нее пахло водой в лунном свете, ее крепкое, напряженное, худенькое, маленькое тело вибрировало от колючей серебряной магии, ее грудь, удивительно мягкая и полная, прижималась к его груди, отвлекая. Он не мог отделаться от крошечной фантазии о том, каково это — быть погребенным в этой напряженности, чувствовать это страстное тело, которое прижимается к нему, обнимает и поглощает.

Этого никогда не случится, твердо сказал он себе.

— Ты уверен? — лукаво прошептала часть его сознания.

Да. Безжалостно прогнав этот образ, он отказался прикасаться к ней больше, чем когда-либо. Раскинув руки, еще более неуклюже, чем прежде, он будто помахал ими, ожидая окончания объятий.

Но она не отпустила. Вместо этого она прижалась к нему, жужжащий сгусток пьянящей магии и соблазнительной женщины. Джадрен попытался погладить ее по спине, думая, что это удовлетворит ее настолько, что она отстранится, но она только мурлыкала, прижимаясь ближе как кошка, которая нашла единственного ненавистника кошек в комнате и не мечтала в этой жизни о большем, чем навсегда устроиться у него на коленях.

— Селия. — Он извивался в ее крепкой хватке, но она, воспользовавшись его движением, еще теснее прижалась к нему. В этой битве он потерял ценные позиции и не видел, как их вернуть. Особенно учитывая его собственное решение не дать ей развалиться. — Милая, эй…

Маслянистое пятно на его волшебных чувствах вывело его из оцепенения. Охотники.

Страх охватил его — хотя он был достаточно мелочен, чтобы насладиться возможностью оправдаться, — и он схватил Селию и с силой оттолкнул ее от себя.

— Охотники! — прошипел он, слегка встряхнув ее.

К ее счастью, она сразу же вынырнула из эмоциональной трясины, в которую угодила, мгновенно окаменев, глаза сверкнули в слабом свете. Только мокрые щеки свидетельствовали о пережитой буре.

— Насколько близко? — прошептала она в ответ.

Он наклонился, чтобы его голос был тише, так как показалось, что приближаться к ней снова безопасно.

— Близко. Я не очень хорошо их чувствую. Может, прямо отсюда до дороги? Приблизимся незаметно.