Чтение онлайн

Теперь у нее не осталось ничего, кроме себя самой. Хорошее напоминание.

Слуги принесли несколько бутылочек, из которых выпрыгивали импы, когда их откупоривали. Селли вскрикнула, когда существа набросились на нее, отчего слуги захихикали.

Поняв, что это, должно быть, и есть те самые импы, о которых упоминали другие, но у нее никогда не было возможности попробовать самой, Селли заставила себя стоять неподвижно: ощущение было тревожным, но не совсем неприятным. Они, несомненно, хорошо отмыли ее, придав коже мягкость и свежесть.

Пока импы работали, слуги переговаривались между собой, не обращая внимания на Селли и говоря о ней. Они обсуждали ее слишком тонкую фигуру и длинные, спутанные волосы, спорили о выборе платья и макияжа.

Притворившись покорной, пользуясь их безразличием, Селли тайком обследовала помещение в поисках путей отхода и потенциального оружия. Неужели здесь действительно не было окон? Может, их просто заделали, как ту лестницу, уходящую в потолок?

С годами она научилась отлично уворачиваться от всевозможных ловушек. Даже Рэту пришлось прибегнуть к ловушке, чтобы заманить ее для лечения. Селли невольно пожалела о хитроумном следопыте, который чуть не погиб, преследуя ее. Она задолжала ему большую бутылку виски, которое он любил. Если она когда-нибудь вернется домой.

Это место, однако, было другого рода, построенное людьми, заинтересованными в том, чтобы их обитатели были внутри, а враги — снаружи. Она сможет исследовать больше, как только они оставят ее в покое — если оставят, — но на металлических стенах не было никаких занавесок, которые могли бы закрыть любые проемы, и единственная дверь могла оказаться единственным выходом. Но как выбраться из этих комнат, которые менялись каждую минуту, а двери мог открыть только один человек?

Ей нужно было оружие. Она могла бы разбить бутылки на осколки, хотя это может привести к непредсказуемым последствиям. Или зеркала. Поймав в одном из отражений свою обнаженную — по общему признанию, тощую, — фигуру, она заставила себя отвернуться.

Неудивительно, что Джадрен был так ядовит в своей оценке. Не то, чтобы ее волновало, что он о ней думает. Он был однозначно ее врагом, и она ненавидела его. Все, что он делал, обнимая ее, утешая, обучая тому, что ей нужно было знать, — все это было притворством. Убаюкивал ее, чтобы она доверилась ему.

Что ж, в эту игру могли играть и двое. Поэтому она послушно позволила слугам привести ее в порядок, покорно усаживаясь, чтобы они натравливали своих импов из бутылочек на ее спутанные волосы, которые были убраны и уложены в ниспадающие по спине локоны, что принесло ей облегчение.

Другой имп щекотал ей лицо, нанося косметику, и Селли чувствовала себя маленькой девочкой, играющей в переодевание. Игра быстро закончилась, когда они помогли ей облачиться в черное кружевное белье, которое с потрясающим результатом подчеркивало и приподнимало ее грудь.

Затем ее облачили в платье, не похожее ни на одно из тех, что она носила в своей жизни. Она с ужасом поняла, что это женское платье с дерзким низким вырезом на груди, а переливающийся янтарный шелк был скроен так, что облегал ее скудные изгибы.

Когда слуги обули ее ноги в туфли на высоком каблуке с ремешком, подходящие к платью и похожие на те, что носила леди Эль-Адрель, они помогли ей встать на ноги, поддерживая ее, пока она шла, пошатываясь в непривычной обуви. Они повернули ее к зеркалу, произнося слова радостной похвалы, которые, казалось, произносились без всякого смысла.

Теперь она с трудом узнавала женщину в зеркале, и перемена в ее облике была просто шокирующей. Исчезла тощая, грязная девчонка, на смену ей пришла женщина, выглядевшая почти элегантно. Ее лицо даже обладало какой-то эфемерной красотой, платье точно подходило к ее глазам, заставляя их сиять, обрамленные ресницами, недавно нарощенными и удлиненными, а губы приобрели знойный бронзовый оттенок.

Несмотря на смелые слова, сказанные Джадрену, она никогда не считала себя сексуальным существом. Те юношеские эксперименты были полны энтузиазма, но лишены чувственности.

Увидев себя в таком преображенном виде, здесь и в этом месте, она почувствовала себя более неуверенно, чем если бы ее бросили в камеру. Что же здесь происходит? Она знала, что это не может быть проявлением доброты, поэтому предположила, что это часть ее роли в Доме Эль-Адрель.

В Саммаэле к фамильярам относились как к безликим инструментам, простым придаткам. Здесь же… видимо, она должна была быть не только источником магии, но и украшением. Физическая красота фамильяра — это просто украшение.

Задумчиво перебирая в пальцах флакончик с духами, она размышляла о возможных вариантах. Никто не ожидал нападения от какого-то украшения. И она скорее умрет, уничтожив леди Эль-Адрель и ее верного подонка-сына, чем станет их домашним любимцем.

Она послушно пошла за слугами, которые проводили ее обратно в гостиную, балансируя на каблуках и выравнивая походку. Однако Селли удивленно остановилась при виде рыжеволосого мужчины, который расслабленно сидел в одном из кресел.

На короткий миг, в течение которого ее охватила буря эмоций — надежда, отчаяние, ярость, любовь, гнев, ненависть, — она подумала, что это Джадрен пришел к ней. Какая-то болезненная, идеалистическая часть ее души действительно думала, что он пришел спасти ее.

Но нет.

Это был вовсе не Джадрен, а его взрослая версия. Они были настолько похожи, что сошли бы за братьев. Он приветственно помахал ей рукой в знак приветствия, пошевелив пальцами и улыбнулся с явной искренностью.

— Привет. Селия, верно? Я Фирдо. Отец Джадрена.

Она не знала, почему это откровение шокировало ее. Конечно, у Джадрена был отец, и теперь она видела, что в волосах и бороде этого человека есть отблески серебра, а глаза у него не черные, как у волшебника, а пряные карие. Неужели и у Джадрена когда-то были глаза такого цвета? Мужчина — Фирдо — тоже был фамильяром, поняла она с легким вздохом узнавания, а также удивившись, как быстро это поняла. Видимо, ее чувство магии улучшалось.

Фирдо продолжал тепло улыбаться и жестом указал на кресло рядом с собой, пока слуги выходили из комнаты. Казалось, они каким-то образом задействовали дверной механизм, но Селли не смогла разглядеть, так как их тела загораживали дверь.

— Теперь я понимаю, почему ты нравишься Джадрену, — прокомментировал Фирдо. — Ты очень красивая девушка. И фамильяр сильный. Вина?

Он наклонился вперед, чтобы налить вино в два хрупких стеклянных бокала, окрашенных в бледно-золотистый цвет, как и само вино.

— Элальское белое, в честь весны, — сказал он, поднимая оба бокала и протягивая один ей. — Прошу вас. Садитесь и устраивайтесь поудобнее.

Она осторожно присела на край кресла, не попробовав из бокала, не зная, как отнестись к следующему этапу своего пленения. Незаметно она спрятала похищенный флакончик духов в щель между подушками.

— Теперь ты можешь говорить, — с понимающей улыбкой сказал он. — Волшебников здесь нет. Только мы, фамильяры.

Досадуя на то, что она уже привыкла к тому, что ее видят, но не слышат — хотя, когда она не знала своих реплик, было приятно помолчать, — она потратила мгновение на то, чтобы обрести голос.