Чтение онлайн

Она поверила ему. Одно это слово казалось зловещим и у нее побежали мурашки от дурного предчувствия. Они дошли до огромного обеденного зала, потолок которого, как ей показалось, взмывал ввысь, образуя арки, бросающие вызов гравитации.

Тончайшие медные шпили поддерживали крышу, которая казалась сделанной из стекла, над которой виднелось закатное небо в фиолетовых тонах. Весенние облака в персиковых оттенках вызывали у нее физическую боль и тоску по природе.

Подвешенный в центре купола, величественно вращался часовой механизм, сферы двигались по орбитам вокруг друг друга. Она не могла понять его предназначения, но, похоже, это было что-то большее, чем украшение.

Несколько длинных столов заполняли комнату, люди стояли у своих стульев и болтали с такой громкостью, что их разговоры отскакивали от жесткого потолка с глухим гулом.

Селли присутствовала на нескольких официальных ужинах в Доме Фел — на тех, когда Габриэль был без сознания, и тех, где он выздоровел, а Ник отсутствовала, — поэтому знала, что в обычае Созыва собирать на ужин младших волшебников, студентов и прочих приспешников, и считала себя подготовленной благодаря этому предыдущему опыту.

Однако в этой шумной толпе ее охватила паника. Не думая, действуя на животном инстинкте, она выдернула свою руку из руки Фирдо — у него не было опыта Джадрена, он был слишком ошеломлен, чтобы остановить ее, — и вслепую бросилась к двери.

Ее каблуки скользили по полированному металлическому полу, и она опасно зашаталась, но ей удалось удержать равновесие, протискиваясь мимо шокированных лиц. Она отчаянно размахивала руками, пока ее с силой не схватили за плечи в неумолимой хватке. Огненно-рыжие волосы, аккуратно подстриженные, как и борода, волшебные черные глаза пристально смотрели на нее. Джадрен.

— Селия, — сказал он со спокойной рассудительностью. — Остановись. Подумай. — Он больше ничего не сказал, ухватив ее за руку и удерживая ее взгляд, в его глазах читалось твердое ожидание.

Остановись. Подумай.

Верно — она не могла бежать. Она не знала выхода. А если бы и знала, то выход постоянно менялся, двери открывались только для одного волшебника, а тут еще и проволока, обвивающая стены. Она была пленницей в Доме Эль-Адрель, как бы они это ни преподносили.

— Ненавижу это место, — прошептала она, наконец прекратив свои попытки. Она хотела выплюнуть эти слова в адрес Джадрена, предателя, ее похитителя, но они прозвучали как мольба. — Я хочу покинуть его.

Он сжал ее руки, подержал, а затем отпустил.

— Может, ты и сумасшедшая, но никто никогда не говорил, что ты глупая, — тихо пробормотал он, отступая назад. Его черный взгляд окинул ее, на лице появилось странное выражение. — Уверен, ты ненавидишь туфли, но, несомненно, тебя великолепно подготовили. Ты прекрасна, Селия.

Пылкость в его тихом голосе заставила ее вспыхнуть от неожиданного комплимента, вывести из равновесия, и, подыскивая ответ, она недоумевала, как можно быть польщенной и ненавидеть его одновременно.

Его губы искривились в ироничной полуулыбке, и он прочистил горло.

— А теперь, — продолжил он покровительственным тоном, — постарайся быть красивой и не расстраивай Маман. Ради всех нас.

Предложив свою руку, Джадрен указал на стол в дальнем конце комнаты. Он возвышался на помосте под огромным знаменем, свисавшим с потолка, которое светилось белым, разделенным по диагонали молнией, выполненной из металлов всех оттенков.

Застыв под ним, словно один из автоматов, оживающих под сверкающим зигзагом чар, Леди Эль-Адрель наблюдала за ними черными, как камень глазами на холодном лице, ее медленно прожигающий, расчетливый взгляд скользил по коже Селли.

Леди Эль-Адрель будет недовольна тобой, и я обещаю, что ты пожалеешь о результатах.

А вот и Джадрен, смотрящий на нее с такой же холодной оценкой и вызовом, так похожий на отца взглядом, телосложением и цветом кожи, но с глазами и манерами матери. Насколько он был ее творением? Она не могла знать, но Джадрен подавил ее неоправданную панику и теперь пристально смотрел прямо в ее глаза.

Она взяла его за руку, просунув ладонь под локоть, и заметила, как он слегка расслабился, хотя мышцы оставались напряженными. Она поняла, что колючая напряженность ослабла именно благодаря его магии. Некоторые волшебники, как она слышала — об этом вскользь упоминали другие волшебники, — обладали способностью принуждать других. Использовал ли Джадрен это на ней?

Она так не думала, хотя у нее не было оснований для такой веры. Он шел размеренным шагом, не болтая, как его отец, но ведя себя так, словно у них было все время этого мира, что позволяло ей двигаться с достоинством и грацией, в чем она так нуждалась после своего стремительного бегства.

Не то, чтобы она воображала, что Джадрен делает это из уважения к ней. Ладно, она все-таки думала, потому что, несмотря на все доказательства обратного, она никак не могла перестать считать его если не другом, то хотя бы союзником.

— Помни, куколка, — сказал он, когда они поднялись по лестнице на помост, — фамильяров должно быть не видно и не слышно. Ешь, пей, а в остальное время держи рот на замке.

Она ощетинилась, а он холодно улыбнулся, словно довольный тем, что разозлил ее. Он подвел ее к креслу рядом с матерью — не самое удачное место для того, чтобы поесть, а она была голодна. После его угощения в карете прошло много времени, а вино, которое она пила с Фирдо на голодный желудок, вызвало ощущения покачивания.

Джадрен, воплощение галантности, придержал для нее стул и помог придвинуть тяжелую металлическую штуковину к столу. Воображение снова сбило ее с толку, потому что ощущения от его пальцев, коснувшихся ее плеча, были похожи на ласку, нежную и ободряющую.

Но когда он сел в кресло рядом с ней, выражение его лица стало сардонически-насмешливым, и он тут же отвернулся, обмениваясь язвительными замечаниями с волшебником по другую сторону от него, полностью игнорируя ее. Леди Эль-Адрель поступила так же, и Селли, словно забытый роман, расположилась между двумя безразличными друг к другу подставками для книг.

По крайней мере, в еде не было ничего металлического. Решив поесть, она взяла корзинку с хлебом, намазала масло и джем на хрустящую булочку, которая, казалось, таяла во рту, заставляя ее чуть ли не стонать от восторга.

Еда, к счастью, помогла ей успокоить желудок. Она приготовила еще одну порцию, чтобы, не спеша, насладиться вкусом, принялась за кучу зелени перед собой — на удивление вкусной и свежей, хотя и приправленной незнакомыми специями и маслами, — и стала изучать комнату.

Фамильяров было легко вычислить: они молчали, сосредоточенно ели с тихим видом, не то чтобы смиренно опустив голову, но так, чтобы ускользнуть от внимания. Она заметила нескольких волшебников, которые ели в безмолвном молчании, их черные глаза были заметны даже издалека, а гордая манера поведения иными способами говорила об их статусе.