Чтение онлайн

— Одно не имеет ничего общего с другим, — ответил он, подавляя непонятный ему прилив раздражения. Ей не нужно было, чтобы она пугалась. — Волшебники не всегда трахаются со своими фамильярами, — добавил он нарочито грубо, и, когда ее щеки покраснели, он поздравил себя с тем, что шокировал ее. Неважно, что он намекнул об этом своей матери, что Селия должна жить не в лаборатории, а где-то еще. — Даже если это так, они не обязательно должны делить постель или спальню.

— Габриэль и Ник делают это. — Она вызывающе подняла подбородок, янтарные глаза блеснули ответным раздражением. Она выглядела невероятно очаровательной в его слишком большой рубашке, хрупкой и необузданной. Ему захотелось увидеть ее обнаженной. Он вышел из купальни.

— Твой брат-идеалист и глупый иконоборец — исключение из правил, — сказал он через плечо. — Отдай мою рубашку, ладно? Мне нужно позвать слуг, чтобы они принесли нам одежду и еду, и вопросов быть не должно.

— О том, что ты был раздет при мне? — поинтересовалась она, почти захлопнув дверь, а затем протянув тонкой рукой рубашку, просунув ее в щель.

— О новой рубцовой ткани, заживающей после смертельной раны, — поправил он. — Секрет, помнишь? О котором, кстати, никому не говори. Серьезно.

Она заглянула в щель, сквозь которую виднелся только один янтарный глаз и тонкое обнаженное плечо.

— Не буду. Со мной твой секрет в безопасности. — Улыбка сверкнула перед тем, как она снова исчезла.

За дверью она была совершенно обнаженной. Все, чего ему хотелось, это вернуться туда и самому вымыть ее, поухаживать за ней, заставить ее мечтательно улыбаться от удовольствия, снять с нее страхи и тревоги. Вот только ей следовало бы волноваться и бояться. Даже если он спасал ее от большого зла, он все равно был злом, пусть и меньшим. Он начал сходить с ума.

— Джадрен? — позвала она через все еще приоткрытую дверь.

— Что? — он выпалил вопрос, сделав его коротким и нетерпеливым. — Не стой тут и не болтай без умолку. Я не могу привести себя в порядок, пока ты не закончишь, если только ты не хочешь, чтобы я зашел к тебе.

Она на мгновение замолчала, заставив его задуматься, что он будет делать, если она разоблачит его блеф.

— Почему ты так заигрывал со мной прошлой ночью? — наконец спросила она.

Подняв глаза к потолку, обычно украшенному танцующими зубчатыми колесами и молниями, и отметив, что в этом доме дизайн пополнился наконечниками стрел, он попытался набраться терпения в глубине своей испорченной души. Она называла это заигрыванием. Она утверждала, что не девственница, но ее невинность проступала в самом выборе слов. Она умственно и эмоционально еще ребенок, напомнил он себе в десятый раз, прогоняя образ ее сладкой женственности, возвышающейся над ним, благоухающей и источающей дразнящий жар.

— Я был пьян, — отозвался он, — а что-то в том, что я ранен, делает меня возбужденным. Если бы я был собакой, я бы вцепился тебе в ногу. Ничего личного.

Его мать воспользовалась этим, вспоминал он с мрачным ужасом, отбиваясь от очередного приступа того, о чем лучше забыть. Те женщины, которых она поместила вместе с ним в карцер… Он не хотел об этом думать. Подойдя к бренди, он отпил прямо из графина, а затем позвонил в колокольчик Рациэля, чтобы вызвать слуг, и сделал это несколько раз, чтобы подчеркнуть свою срочность. Как будто они могли его спасти.

Как будто кто-то мог.

Селли не торопилась, пока импы играли с ее прической и макияжем. Не было причин отказываться, ведь Джадрен не пришел с одеждой для нее. А пока она была в ловушке в купальне из-за своей наготы, где не было полотенец, в которые можно было бы завернуться. Поскольку ни ванны, ни воды не было, полотенца, по ее мнению, были излишни.

Всей гигиеной занимались элементали. Такой странный мир, из которого пришел Джадрен. И Ник тоже, если уж на то пошло, хотя воспитание Джадрена отличалось ужасающими чертами, которые выходили за рамки приличия. Она так много узнала о нем с тех пор, как они приехали сюда, так много поняла о его переменчивой натуре, о том, как он может быть таким добрым, таким нежным в один момент, а в другой — сардонически жестоким и насмешливым.

Мысли о нем помогали ей не думать о том, что случится с ней сегодня. Она будет привязана к Джадрену. Это будет навсегда, если только один из них не умрет, как бы он ни уверял, что оставит ее в покое, как только они вернутся в Дом Фела. Если они вернутся в Дом Фела.

Хотя… может быть, у него все получится. Джадрен держал слово — если разобраться во лжи и увертках, — и она поверила ему, когда он сказал, что никогда не хотел фамильяра. Похоже, он даже не хотел иметь любовницу. С другой стороны, его бросало то в холод, то в жар, то в один момент он окидывал ее чувственным взглядом, а в следующий отворачивался с деланным безразличием…

Но он хотел ее, она была в этом уверена. Он утверждал, что был пьян, а магия… Ну, она понятия не имела, как работает магия, так что это тоже могло быть правдой. Если бы я был собакой, я бы вцепился тебе в ногу. Ничего личного. Может, и так, но он прикасался к ней с такими эротическими поцелуями и ласками, покусывая ее кожу, словно хотел поглотить ее целиком.

Она никогда не испытывала ничего подобного. И ей хотелось еще. То, как он прикасался к ней, было единственным светлым пятном во всем этом испытании.

Это было бы прекрасно, если бы дело было не в ней лично, если бы она была удобна и магически вкусна для него, или что-то в этом роде, но она хотела, чтобы он желал ее. Она всегда умела добиваться своего. Если ей пришлось пожертвовать своей независимостью и волей ради Джадрена, чтобы выжить, значит, она хочет получить взамен его частичку. Это было справедливо.

Критически осматривая свое обнаженное тело в зеркале, пока имп жужжал вокруг нее, делая свое дело, она могла признать его многочисленные недостатки. Она была слишком худой, с впалым животом и резко выступающими тазовыми костями. Но грудь была красивой — черные глаза Джадрена притягивались к ней, — и ему нравились ее длинные ноги, и он говорил об этом.

Ее лицо было достаточно выразительным. Ей всегда это нравилось. А в косметике Имп, как выяснилось, когда она прочла инструкцию, есть настройка для восстановления поврежденной кожи. Хотя ее кожа и начала очищаться после того, как из нее вышла вся застоявшаяся магия, шрамы от ужасных прыщей остались.

Волшебник Аса уже немного подлечил ее, а теперь уходовый имп сделал еще больше, чтобы восстановить ровный сияющий цвет лица. Остальное скрыл макияж. Когда имп закончил, ее волосы рассыпались блестящими темными волнами. Она даже могла бы назвать себя красивой, хотя бы в сомнительном спокойствии собственного разума.

Это было не так уж много, учитывая ее тяжелое положение, но хоть что-то. Джадрен был прав: сегодня она хотела выглядеть как можно лучше. Для себя и для него. Когда она была маленькой, то мечтала о дне своей свадьбе, как и многие ее подруги. Конечно, тогда она представляла себе простую деревенскую свадьбу.

Возможно, весной, в цветущих садах, на ней было бы красивое платье, а в руках букет, который собрал бы для нее отец. Сегодня ничего подобного не будет — скорее всего, наоборот. Она не думала, что фамильяры выходят замуж за кого-то, кроме своих мастеров-волшебников.