Чтение онлайн

Хромос оглядел всех семерых пришельцев, пытаясь понять, кто же из них напугал девушку, но они все выглядели достаточно жутко, чтобы испугать человека, никогда прежде с ними не сталкивавшегося. Самому же капитану уже множество раз по долгу службы приходилось общаться с ними лицом к лицу, а потому он привык к их виду и к их повадкам, а ещё ему было прекрасно известно, с какими целями они прибыли в город.

Основными товарами, привозимыми из Хас-На’ажа, были многочисленные лечебные травы, коренья и мясо тамошних животных, среди которых превыше всех остальных ценилось засоленное и хорошо выдержанное мясо тригариса. Это было крупное земноводное с длинным хвостом, обитавшее среди бесчисленных древних болот. Большую часть жизни тригарисы проводили у самого дна, копошась в вязком иле, выискивая в нём крупных червей и моллюсков, а от того их шкура приобретала крайне неприятный запах тины и грязи, но вот их нежное мясо имело сладковатый запах, чем-то напоминавший корицу. Гурманы, страстно желавшие этот деликатес, не обращали внимания ни на сомнительную личность продавца, ни на откровенно и нагло завышенные цены, что, несомненно, для хас-на’ажцев было только на руку.

Оставив стоянку живых теней позади, Хромос подошёл ближе к краю рынка и попал в ряды, где собирались торговцы мехами и шкурами зверей, порой неизвестных даже бывалым путешественникам и опытным зоологам. Нарезанная большими лоскутами толстенная шкура тунмандского шерстистого слона вместе с его белоснежными бивнями лежала по соседству со шкуркой молодого дракончика, чьи тёмно-красные чешуйки переливались в солнечных лучах словно маленькие рубины. Не было никаких сомнений в том, что во время её добычи погибло несколько отчаянных храбрецов, что заметно повышало его итоговую стоимость. Среди столов со шкурами можно было заметить специальные стойки с цветастыми перьями, мерно покачивавшимися на ветру. Некоторые из этих пёрышек достигали человеческого роста, а то были и гораздо больше. Страшно себе представить, из крыла какого монстра они выпали.

Большинство торговцев мехами имели собственные бригады охотников, а некоторые и сами не боялись возглавить погоню за хищным зверем или иным травоядным исполином, но самые смелые, умные и хитрые купцы выменивали опасную добычу у диких орков. Орки жили почти в каждом из известных миров. Как говаривал один бывалый путешественник: «Если воздух не отравлен, а подле есть вода и еда, то знайте, — где-то рядом прячется орк. Хотя, забудьте про воду и землю, главное — чтобы было кого сожрать». И действительно, орки были чрезвычайно живучими и приспосабливались почти к любым условиям, но, в большинстве своём, были не особо умны и развиты, зато очень агрессивны, хотя и были редкие исключения. Договариваться с охотничьими племенами всегда было крайне рисковым предприятием. Людских языков они не знали, и с ними приходилось объясняться жестами и картинками при том, что в любой момент клыкастые переговорщики могли передумать и убить чужаков, чтобы забрать себе их вещи, или же обратить их в рабов. Человеческие деньги и украшения не вызывали у них существенного интереса, зато стальное оружие, особенно большое и тяжёлое, одним только своим видом приводило дикарей в безумный восторг. Орки не знали обработки руд и плавки металлов, но быстро понимали на горьком опыте всё превосходство металла над камнем и костью, и страстно желали получить продукт кузнечного ремесла в пользование.

На выходе с кожевенных рядов Хромос пересёкся взглядом с высоким бородатым мужиком, под чьей распахнутой кожаной курткой виднелись бугры надутых мышц под густыми зарослями курчавых тёмных волос. Его толстые как брёвна руки были скрещены на груди, а его обветренные кисти с узловатыми пальцами казались вдвое больше, чем у обычного человека. Через его лицо проходило несколько шрамов от волчьих клыков и медвежьих когтей, с которыми он, по всей видимости, предпочитал сходиться исключительно в кулачном бою, чтобы оставить несчастному зверю хоть какой-то шанс на победу. Его более низкие, но всё равно крепкие и мускулистые, соплеменники, стояли рядом и неспешно обсуждали что-то на своём ломаном языке, из которого Хромос не понимал ни единого слова.

Это стояли купцы из обмёрзлого и сурового мира Тунманд, их было легко узнать по курткам из толстой коричневой кожи с пышными воротниками из снежного барса или белого тигра, закрывавшими их шеи от холодных ветров. Хоть в Лордэнский широтах и было заметно теплее, они всё же не желали ни за что с ними расставаться и носили их распахнутыми прямиком на голом теле. Большинство людей в их мире промышляло животноводством, охотой или же было шахтёрами, а всё из-за того, что лето в их краях было весьма непродолжительным и не особо тёплым, делая земледелие крайне трудоёмким, ненадёжным, а порой и совершенно невозможным занятием. Среди других народов они выделялись достаточно сдержанностью в выражении чувств и показной суровостью, но по своей натуре были весьма добродушными и гостеприимными и всегда наполняли чашу гостя до самых краёв.

Неподалёку от изнывавших на солнце морозцев разложил свои товары один особый продавец. Он был единственным человеком во всём городе и за его пределами, у которого можно было купить длинные луки лесных эльфов. Каждый лучник, будь то зелёный юнец или именитый мастер, знал, что никто на свете не мог сделать столь точное и удобное оружие, как лесные эльфы. Подобная слава им весьма льстила, но остроухие любители цветочков и шелеста листьев совершенно не горели желанием организовать в лесной глуши оружейные мануфактуры и становиться ушлыми дельцами. По этой причине среди сведущих в эльфийских повадках людей этот человек слыл обычным мошенником и прощелыгой, которому, тем не менее, удавалось втюхивать пару предполагаемых подделок в месяц за весьма приличные деньги.

Сразу за последним рядом палаток начиналась широкая и ухоженная набережная с примыкавшими к ней причалами, но не успел Хромос сделать и пары шагов по её гладким камням, как его внимание привлекла шумная толпа людей, толкавшихся у одной из лавок. Помня случаи, когда покупатели устраивали самосуд над нечестным торговцем или же когда маленькая пустяковая ссора заканчивалась кровавой поножовщиной, капитан поспешил к месту столпотворения. Широкими шагами он приблизился к зевакам и потребовал освободить дорогу. Удивлённые его внезапным появлением, они послушно расступились перед стражем, и тот увидел, что же вызвало столь пристальное внимание у горожан.

На покрытых тонкой кожей столах лежали многочисленные безделушки, вырезанные из цветных камней, а за ними стояли мужчина и две женщины. Все трое были высокими и стройными, а их кожа имела кирпично-красный оттенок, который Хромос никогда прежде не видел. На их телах было до неприличия мало одежды, а на шеях и запястьях висели многочисленные ожерелья и браслеты из связанных вместе крупных каменных бусин.

Краснокожий мужчина был обрит налысо, а с его талии свисала набедренная повязка из льняной ткани. Она держалась на широком кожаном поясе, к передней части которого были прикреплены три золотых диска с отчеканенными рисунками каких-то диковинных животных или зверолюдей, а на бедре болтался длинный обсидиановый нож. Чёрные и густые волосы иноземок были заплетены в десятки тоненьких косичек. На конце каждой из них висело по приплюснутому золотому шарику, и все они были стянуты в один толстый пучок, напоминавший просмоленный корабельный канат. С их талий свисали такие же льняные повязки, как и у мужчины, с той разницей, что они были расшиты многочисленными узорами из зелёных нитей. Сухой торс мужчины был совершенно голым, а на женщинах были надеты короткие майки, еле прикрывавшие их упругие груди и обнажавшие их подтянутые животы. Плечи всех трёх индейцев покрывали тёмные татуировки, которые должны были защищать хозяина от проклятий, порчи, сглазов и вездесущих призраков.

Хромосу и прежде доводилось слышать о краснокожих людях, живших в жарком и диковинном мире, полным громадных существ, но в тот день увидел их впервые. Свой мир они прозвали Учтолан и не особо любили его покидать, зато многие путешественники, наслышанные о его чудесах, всеми силами стремились в него попасть. По возвращении они рассказывали истории про окружённые высокими стенами города, сердцами которых были грандиозные, пирамидальные храмы, со статуями звероликих богов, от вида которых у путников тряслись поджилки, и замирало сердце, ибо они казались живыми, но просто дремлющими. Вместо дорог в тех городах использовали каналы с кристально чистой водой, а с высоты птичьего полёта они превращались в сверкающую паутину, в которую попали толстые, золотистые мухи дворцов. С вершин пирамид жрецы, глядя на ночное небо, составляли большие каменные календари на десятилетия вперёд, и объявляли празднества в соответствии с мудрёными вычислениями.

Самым весёлым, долгим и красочным был фестиваль Бога Солнца — Меткланклусталя. Если страннику улыбалась удача и он случайно приходил в город в первый из дней фестиваля, то его провозглашали «палиучкатэу» — «вестником заката» и обращались с ним буквально по-королевски. Его селили в царском дворце, сажали на место правителя за трапезным столом, ломившемся от самых изысканных блюд, и отводили в спальню полную юных и невинных дев, страстно желавших его грубых ласк. Каждый следующий день еда становилась вкуснее, вино крепче дурманило голову, а приходившие нескончаемым потоком девицы оказывались всё красивее и искуснее в любовной науке, от чего на закате счастливец падал на кровать в полном изнеможении и блаженстве. Лишь единицы, сильнейшие из сильнейших духом мужчины справлялись с райскими искушениями и, заподозрив что-то неладное, до наступления последнего дня празднеств под покровом ночи сбегали из города, проливая дождь из горьких слёз. Оставшихся во дворце палиучкатэу больше никто и никогда не видел, но сытые жрецы утверждали, что на закате последнего дня они сумели испытать высшее наслаждение и исполнили свой долг перед богами, спася вселенную от уничтожения.

Высоко оценив достоинства улыбчивых учтоланок, Хромос развернулся на каблуках, отчего плащ взлетел и расправился, словно синее крыло, и пошёл прочь от лавки, пока краснокожий мужчина не догадался сунуть ему профилактическую взятку. Недалеко от рыночной площади стояло здание почтовой гильдии, имевшей отделения во многих крупных городах. За соответствующую плату они посылали тяжело нагруженных письмами и бандеролями курьеров через густые леса, сухие пустыни, холодные горы и глубокие моря и имели с этого существенные доходы. Разумеется, что в высшей степени справедливо было то, что из всех работников данного учреждения туже остальных набивались карманы тех, кто вовсе не поднимался из-за стола, причём не письменного, а обеденного.