Тени Лордэна
Шрифт:
– «Раз оба кольца у него, то жена либо ушла от него, либо умерла, и он хранит их на память», – подумал Хромос, перебирая кольца. – «Поверхность затёртая и исцарапанная, видимо, произошло это давно. Вряд ли сможем найти родственников, но зато письмо безутешной вдове отсылать не придётся».
Вскоре все вещи из опустевшего ящика были разложены на столе в несколько аккуратных рядов. Капитан внимательно осмотрел их ещё раз. Ему казалось, что среди одежды и дорожной утвари чего-то да не хватало, и спустя пару минут усердных размышлений он понял, что это было. Между рядами вещей он не обнаружил радужных переливов того куска необычного металла, что попался ему под ноги в спальне гостиницы. Капитан снова заглянул в опустевший ящик, затем ещё раз ощупал и перетряс всю одежду, уповая на свою невнимательность, но безрезультатно.
– «Неужели стащили, когда собирали вещи на месте убийства? Он, конечно, на серебро чем-то да похож и можно попробовать всучить его кому-нибудь на рынке, но всё же… сволочи».
Капитан возвратил все вещи в ящик, закрыл и отнёс его в дальний угол комнаты. К его огромному сожалению, он не смог узнать из его содержимого ничего принципиально нового и хоть сколько-нибудь полезного о таинственном купце, а потому все его надежды теперь возлегли на бумаги, лежавшие во второй коробке. Они били скомканными и запачканными, от них пахло смесью чернил и засохшей крови, стёкшей на них с мертвеца. Хромос запустил в ящик обе руки, взял небольшую охапку документов, после вновь перенёс их на освещённый солнцем стол, сел и стал методично раскладывать бумаги по стопкам. Прежде всего, он собирал их по языкам, на которых они были написаны.
Закончив сортировку, Хромос взял самую толстую пачку и принялся быстро бегать глазами по небрежным и не слишком умелым закорючкам, копировавшим элегантное эльфийское письмо. Практически каждый образованный и уважавший себя человек умел читать, писать и говорить по-эльфийски, так как на этом языке было написано множество мудрых и не очень книг. Эльфийский язык был языком дипломатов, путешественников и странствующих торговцев, позволявший им обходиться без дорогостоящих и лукавых переводчиков. Хромос ещё с раннего детства разучивал эльфийскую речь и письмо и был в этом весьма неплох, во многом благодаря частой практике. Читая документы, он коротко записывал названия стран и городов, где довелось побывать и вести дела Айбрену.
Следом за эльфийской стопкой последовала кипа пергаментов, испещрённых гномьими рунами. Хотя в целом язык гномов был более понятным и простым, чем эльфийский, но зато в нём существовало более десяти основных диалектов и множество различных говоров, которые порой сильно отличались друг от друга. Хромос более-менее знал только два из них, а при чтении остальных ему приходилось использовать редкие и притом чрезвычайно путанные словари или немного додумывать смысл предложений. Гномы хоть и прекрасно владели другими языками, но все деловые бумаги составляли исключительно на своём собственном языке, чтобы никто не посмел их обмануть, используя смысловые тонкости иноземных выражений.
После гномьих расписок Хромос взялся просматривать документы на людских языках. Кроме пары старых бумажек на эрсумском, капитан прочитал один текст на языке своей родины и кое-как смог понять несколько строк на языках соседних королевств. Оставшаяся четверть бумаг была написана на языках, которые Хромос видел впервые в жизни. Тут были и руны, и иероглифы, и привычные буквы, которые объединялись в совершенно непонятные слова. Не имея возможности самому их прочитать, капитан отложил их в сторону и отправился за новой кипой бумаг.
Конец ознакомительного фрагмента.