Чтение онлайн

Сжав внутренние мышцы, Тейлор вытолкнула его наружу.

— Боже мой, во мне, кажется, ничего не осталось, — рассмеялась она.

— Я голоден, — заявил он, перекатываясь на спину. — Что ты скажешь, если мы закажем в номер бифштексы и шампанское?

— Звучит заманчиво, — игриво откликнулась Тейлор.

В ожидании ужина Энтони задал ей еще несколько вопросов о ее детстве, о том, тяготили ли ее воспоминания, и о Картере. Тейлор рассказала обо всем с предельной искренностью, и все воспоминания, которые она столько лет хранила в себе под замком, вышли наконец наружу. С ее плеч как будто свалилась непомерная тяжесть, и каждая фраза все больше и больше сближала ее с Энтони Франко.

Разрушая стены, которые она сама возвела вокруг себя за долгие годы, Тейлор поняла одну важную вещь: между ними существует единство духа, делающее Энтони Франко как бы продолжением ее самой. Они даже мыслили одинаково.

— На тебя реагирует так каждая женщина? — поинтересовалась она, уютно устраиваясь рядом с ним.

— Никогда не было ничего похожего, — покачал головой он. — Трудно поверить, но мне кажется, будто я знаю тебя тысячу лет.

Тейлор знала, что Энтони говорит правду, потому что она чувствовала то же самое.

Глава 12

Энтони отвез ее домой на такси в три часа утра. Тейлор сидела в машине совершенно обессиленная и ощущала приятную истому во всем теле после испытанной впервые за всю жизнь страсти. Время от времени ее блаженное настроение омрачала мысль о том, что Энтони улетает в Париж, но она утешала себя тем, что теперь неделя-другая без него не имеет значения.

— Я постараюсь управиться с делами за неделю, — пообещал он. — Две недели вдали от тебя — слишком долгий срок.

Только на следующий день около десяти вечера ей удалось наконец остаться наедине со своими мыслями. Майкл крепко спал, утомившись на футбольной тренировке в Центральном парке. Сегодня она была на тренировке вместе с сыном, потом они отправились в «Макдоналдс», чтобы съесть по гамбургеру, затем зашли в магазин спортивных товаров, так как Майклу нужны были новые наколенники. День выдался чудесный — утомительный, но радостный. Тейлор до самого вечера пребывала в легком возбуждении и была полна энергии. А теперь вдруг сникла и затосковала. Несмотря на усталость, она не могла заснуть и пыталась разобраться в своих чувствах.

Было же какое-то объяснение тому, что ей так легко и спокойно с этим человеком, тому, что ей не хотелось ничего от него скрывать, что она могла полностью раскрыться перед ним? Было в Энтони Франко нечто такое, что отворило в ее душе странные тайники, доступ в которые она до сих пор так ревниво охраняла.

Как он хорош, как деликатен, какое наслаждение она испытала с ним! Но как это могло с ней случиться после стольких лет? Никогда ничего подобного она не испытывала с Картером, но это еще как-то можно объяснить, хотя после него у нее были и другие любовники. Причем некоторые из них — по крайней мере ей так казалось — весьма неплохие. Они делали все абсолютно правильно — никакой спешки, никакой грубости, сплошная нежность и деликатность. «Значит, — решила она, — проблема заключалась только во мне самой».

Слава Богу, Джейсона в эти выходные не было в Нью-Йорке. Страшно подумать, что было бы, если бы ей пришлось сразу после Энтони встретиться с Джейсоном. Ей ни за что не удалось бы скрыть того, что произошло. Радость переполняла ее душу.

Через несколько дней, взяв себя в руки, она, конечно же, встретится с Джейсоном и сообщит, что между ними все кончено. Разговор будет не из приятных, но ведь через неделю вернется Энтони. Обхватив себя обеими руками, она стала думать о том, как все у них будет замечательно. Ее жизнь наконец-то станет полноценной. Ни о Картере, ни о связанных с ним проблемах она даже и не вспоминала. Хорошая вещь — развод. И весьма своевременная. Возникшее у нее чувство душевного покоя сохранилось на протяжении всего уик-энда и даже в начале следующей недели. Неожиданный успех в личной жизни в сочетании с профессиональным успехом придал Тейлор еще большую уверенность в себе. Хотя у нее и были кое-какие сомнения относительно предстоящего совещания с Гаррисоном Стоуном и конгрессменами из его комитета, в день совещания она не испытывала того нервного напряжения, которое обычно ощущала в подобной ситуации. Гаррисон Стоун поручил ей открыть совещание. Это задание имело решающее значение для ее дальнейшей карьеры, однако тот факт, что она впервые будет выступать в своей новой роли, нисколько ее не смущал.

Собрав все свое мужество и поклявшись сделать все, от нее зависящее, Тейлор переступила порог здания, расположенного на пересечении Мэдисон-авеню и 40-й улицы.

Конференц-зал находился на тридцать втором этаже. Как только она вошла в него, взгляды присутствующих моментально обратились в ее сторону. С протянутой для рукопожатия ладонью, радушной улыбкой на лице к ней подошел Гаррисон Стоун. Как это всегда бывало в его присутствии, Тейлор тотчас же почувствовала на себе мощное воздействие его ауры. Несмотря на невысокий рост, благодаря своей неуемной энергии он казался невероятно сильным человеком. И хотя виски его уже посеребрила седина, Гаррисон являл собой образец вечной молодости. Взгляд его глаз был на редкость проницательным.

— Добро пожаловать в наш клуб, — сказал Гаррисон, пожимая ей руку, после чего обнял Тейлор за плечи и провел к столу. — Хочу познакомить тебя с остальными членами комитета, Тейлор. Все мы горим желанием работать с тобой.

Одну за другой она пожимала руки присутствующих, запоминала их имена и сопоставляла свое впечатление с той информацией, которую о каждом из них собрала по ее просьбе Лорэн. Получив накануне список членов комитета, Тейлор сразу же запросила результаты голосования и любые интересные заявления для печати, которые они делали в свое время. Несколько человек могли причинить ей беспокойство, но это уже не было бы для нее неожиданностью.

Даррел Хьюбенс может оказаться одним из самых «трудных» в этой команде. Демократ из Мичигана и политик старой закалки, он отстаивает прежде всего интересы автомобильной промышленности. Большую часть его электората составляют рабочие автозаводских конвейеров, а также смежных предприятий этого штата. Этот пойдет на что угодно, лишь бы защитить интересы своих избирателей. Ко всему прочему, он терпеть не может работать с женщинами, признавая за ними лишь традиционные их роли.

— Так, значит, вы и есть та самая леди, которая научит нас, как подарить благосостояние американскому народу, а? — послышался справа от нее чей-то голос.

Тейлор бросила взгляд в сторону говорившего. Ей насмешливо улыбался крепыш лет сорока с лоснящимся лицом. Это был Бернард Чапмен, республиканец из Вайоминга.

Тейлор знала, что этот человек далеко не либерал, однако разговаривать со своими избирателями умеет. На жизнь он зарабатывал тем же, что и она, — рекламой, с той лишь разницей, что товаром, который он рекламировал, был он сам. «Наверное, в его лице я найду себе союзника», — подумалось ей.

— А как насчет того, чтобы заставить американский народ принять идею достижимого благосостояния? — спросила она с добродушной улыбкой, давая понять, что не принадлежит к числу тех оголтелых баб, которые готовы ринуться в бой «за правое дело».

— Какая разница? Одно дерьмо, не правда ли?

— Можно сказать и так. Однако я предпочитаю называть это игрой слов.

Чапмен рассмеялся. Гаррисон протянул Тейлор кофе и шоколадный круассан на бумажной салфетке. Отхлебнув глоточек, она окинула взглядом комнату. Та была на редкость просторной, стены ее были обшиты панелями из розового дерева, пол застелен темно-зеленым ковром, огромное эркерное окно занавешивали тяжелые светло-зеленые портьеры. В этом здании размещалась нью-йоркская штаб-квартира Гаррисона Стоуна, и сама эта комната походила на музей. Две картины, украшающие противоположные друг другу стены, подозрительно напоминали полотна Моне. От комнаты так и пахло большими деньгами, а от мужчин, сидевших вокруг стола, — большой властью. Тейлор оказалась в непосредственной близости от людей, по сути, составляющих правящий класс страны, и каждый из них ждал ее советов. Ощущая в душе некоторый трепет, Тейлор достала из своего «дипломата» кое-какие документы.