Чтение онлайн

– И что ты нашла?

Элеонора достала из кармана платья шёлковую ленту, выцветшую от времени, с вышитыми инициалами "М.Х." - Маргарет Харт.

– Она была на моей подушке. Странно, правда? Марта меняет бельё каждые три дня, как бы я могла не заметить такую вещь?
– Элеонора провела пальцами по вышивке.
– И ещё... я видела её силуэт в зеркале, за своей спиной. А когда оборачивалась - никого. Отец, я теряю рассудок?

Виктор глубоко вздохнул и поднялся. Он подошёл к одному из шкафов, достал бутылку бренди и налил себе щедрую порцию. На этот раз он выпил напиток также быстро и уверенно, как делал это обычно. Элеонора укорила себя за то, что, затаив дыхание, наблюдала за этим, чтобы полностью развеять остатки сомнений - вдруг отец на самом деле другое отродье Ульриха, более хитрое?

– Нет, Эль. Ты не теряешь рассудок. ; Он сделал глоток.
– Ты просто... взрослеешь. И происходит то, чего я всегда боялся.

– О чём ты говоришь?

Виктор вернулся в кресло и посмотрел прямо в глаза дочери.

– Ты знаешь, что случилось с твоей матерью?

– Она умерла при родах, -тихо ответила Элеонора, уже понимая, что эта версия- неправда.
– Ты говорил, что была какая-то редкая болезнь...

– Я лгал, - резко произнёс Виктор.
– Не при родах. После. И не от болезни... хотя, возможно, это тоже своего рода болезнь.

Он сделал ещё один глоток бренди, словно искал в янтарной жидкости мужество.

– До твоего рождения, много лет назад я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я был молод, самоуверен, влюблён. Мы с твоей матерью только поженились. Глупец! Я хотел... хотел произвести на неё впечатление.
– Он горько усмехнулся.
– Решил взять её в Карпаты, показать ей моё ремесло. Тогда мне казалось, что она найдет это более мужественным, чем та профессия, которую я тогда использовал для прикрытия, историк.

– Охоту на вампиров?
– Элеонора подалась вперёд, её глаза блестели в полумраке.

– Да. Маргарет была такой же, как ты - любопытной, бесстрашной. Узнав правду, она сама настояла, чтобы я взял её с собой, а я... я поддался искушению. Хотел, чтобы она увидела, какой я герой.

Виктор допил бренди одним глотком.

– На нас напали трое. Я был готов к одному, может быть, двум... но не к трём. Двоих я убил, но третий...
– его голос дрогнул.
– Третий добрался до Маргарет. Он укусил её, прежде чем скрылся. Я оттащил его, прогнал, но было поздно.

Элеонора побледнела ещё сильнее.

– Мама... стала вампиром?

– Не сразу, - покачал головой Виктор.
– Мы вернулись в Равенсхолм. Через несколько недель узнали, что она беременна тобой. Процесс обращения замедлился... словно твоё присутствие в её чреве как-то сдерживало проклятие. Девять месяцев она боролась с собой, жаждой крови, изменениями. Родила тебя... а потом изменения ускорились.

Он замолчал, не в силах продолжить.

– Что произошло дальше?
– тихо спросила Элеонора, хотя, казалось, уже знала ответ.

– Она попросила меня убить её, - глухо произнёс Виктор.
– В один из последних моментов ясности сознания. Она знала, что скоро забудет себя, забудет нас... станет тем, с кем я сражался всю жизнь.
– Он сжал кулаки.
– И я сделал это. Для неё. Для тебя. Тогда я...Не знал, не понимал, что всё могло бы быть иначе.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине.

– Значит, я...
– начала Элеонора, её голос дрожал.

– Ты дампир, Эль. Полукровка. Дитя человека и того, кто был укушен вампиром.
– Виктор смотрел на неё с болью и любовью.
– Вот почему ты всегда была особенной. Сильнее, быстрее других детей. Вот почему ты так мало спишь. Почему иногда инстинктивно избегаешь прямого солнечного света- помнишь, в детстве я говорил, что у тебя аллергия на солнце? Почему иногда... видишь и слышишь то, чего не могут другие.

Элеонора медленно поднесла руку к своему лицу, словно видя его впервые.

– Но я не ведь пью кровь, - прошептала она.
– Я не чувствую жажды...Дампиры, они ведь...не пьют кровь.

– Пока нет, - мягко сказал Виктор.
– Но с возрастом это может проявиться. Особенно сейчас, когда ты становишься женщиной. Вот почему... вот почему я должен был рассказать тебе правду. Дампиры не изучены, никто не может сказать наверняка, что они такое, как будут...себя вести.
– аккуратно закончил он, старясь не глядеть на дочь.

Элеонора долго молчала, разглядывая ленту матери в своих руках.

– Значит, я могу видеть маму... по-настоящему? Это не воображение?

Виктор нахмурился.- Что ты имеешь в виду?

– Когда тебя не было, я не просто слышала её голос. Я видела... не чётко, скорее как тень или отражение в воде... но это была она. Она сказала, что любит меня. Что гордится мной.- Слёзы заблестели на ресницах Элеоноры.
– Что мне нужно быть осторожной.

Виктор напрягся.- Осторожной? С чем?

– Она не сказала. Только повторяла: "Не всё то, чем кажется. Будь осторожна, моя девочка." — Элеонора подняла взгляд на отца.
– Что это значит? И откуда взялась эта лента? Я нашла её на своей подушке, но ты сказал, что ничего не знаешь о ней.

Виктор тяжело поднялся и подошёл к окну. За стеклом опускались сумерки, погружая сад поместья Хартов в синюю полутьму.

– Я точно не клал эту ленту, - медленно произнёс он.
– У меня нет никаких вещей Маргарет в нашей спальне. Всё, что осталось от неё, хранится в сундуке на чердаке. Запертом сундуке.

Он развернулся, и Элеонора увидела, как изменилось его лицо -из усталого и печального оно превратилось в хищное, настороженное.

– Ленту могла положить только Марта, - проговорил он.
– Только она имеет доступ к моей спальне.

– Зачем ей это?
– удивилась Элеонора, позабыв даже смутиться отцовской откровенности.

Виктор опустился перед дочерью на колени, взяв её за руки.

Р Послушай меня внимательно, Эль. То, что со мной случилось - плен у вампиров - это не случайность. Меня предали. Кто-то сообщил им, куда я направлюсь, и они ждали меня.
– Он стиснул её пальцы. — Я думал... я думал, это мог быть случайный информатор из таверны, но теперь... лента твоей матери, её предупреждения... И то, что Ульрих точно знал круг моих знакомых.

– Ты думаешь, это Марта?
– прошептала Элеонора.
– Но она с нами уже десять лет! Она любит нас. Она... она...
– девушка запнулась, увидев выражение лица отца.

– ;Да, она любит, - горько сказал Виктор.
– И даже лишком сильно. Несколько недель назад, перед моим отъездом, она призналась мне в любви. Сказала, что ждала десять лет, что заменила тебе мать и заслуживает стать моей женой.
– Он покачал головой.
– Я ответил, что говорил ей с самого начала - между нами не может быть ничего серьёзного. Только физическая близость время от времени... я всегда любил только Маргарет. Марта была в ярости.