Чтение онлайн

Он слегка встряхнул меня, и я с трудом, но улыбнулась.

— По крайней мере в Атенеа всегда солнечно, — выдавила я из себя, придвигаясь ближе к маленькому, висящему в воздухе огоньку, который Фэллон создал перед нами. Я взяла принца за руку и притянула поближе, чтобы опереться на него.

Мы сидели на маленьком пляже, который прятался между скал всего в нескольких минутах лета через холмы от моего дома. Берег был крутой и каменистый, отгороженный со всех сторон такими высокими холмами, что забраться на них можно было только с большим трудом. А между холмами протискивалась разбитая дорога, что вела в город. Но самыми впечатляющими были озеро за нашими спинами и ручей, убегающий по пляжу к морю. День сегодня был ветреный, море — неспокойное, с белыми гребнями волн, которые набегали на берег.

Родители настаивали, чтобы я была дома в свой день рождения. Но Эдмунд хотел научить нас как можно большему количеству защитных заклятий, а потому незаметно увез в самое изолированное место в окрестностях, которое только смог найти, — в бухту Мэнсэндз.

После инцидента в Барраторе прошло всего несколько дней, но меры безопасности были удвоены — даже сейчас с нами были десяток Атан, еще больше их осталось дома, — и того времени, которое мы так хотели проводить с Фэллоном вдвоем, тоже стало в два раза меньше.

— А что твои родители? Они устраивают скандалы из-за ­переезда?

Я пожала плечами.

— Они отказываются ехать в Мандерли. Папа терпеть не может роскошь, и мы неплохо зарабатываем на том, что особняк открыт для туристов… Они просто останутся в Лондоне. В Атенеа они ехать отказываются.

Принц положил мою голову себе на плечо и запустил пальцы мне в волосы, удерживая мои спутавшиеся на ветру кудри.

— Я буду заботиться о тебе, Отэмн. Всегда.

Часть меня знала, что выполнить это обещание он не сможет. Но остальная, б'oльшая часть — включая сердце! — впитала эти слова, радостно принимая ложь. Я устроилась в изгибе его руки, глядя, как уменьшается полоска оранжевого между морем и горизонтом, а синее небо над нами становится сначала розовым, а потом бордовым.

— Вставай! — неожиданно велел он и поднялся на ноги.

Удобно сидя в углублении, которое образовалось под моим весом в гальке, я подняла на него глаза и нахмурилась. Он сжал пальцы и нетерпеливым жестом поторопил меня.

Я поднялась с трудом, пытаясь не потерять равновесие, — галька под моими ногами осып'aлась. Фэллон помог мне устоять, а потом его рука скользнула по моим плечам. Обхватив изящными пальцами мою шею, он привлек меня к себе и прислонился своим лбом к моему.

— Завтра тебе исполнится шестнадцать, — произнес он.

Принц опустил ресницы, закрывая глаза, и я почувствовала, как он тяжело вдохнул воздух, который только что выдохнула я.

— Да, — ответила я шепотом, и в голосе моем звучала неуверенность, даже когда я давала столь очевидный ответ.

Но внезапно мои руки, прежде безжизненно опущенные, потянулись к его талии, а девушка, что сидела на нем тогда, после вечеринки, проснулась во мне и начала медленно выбираться из угла, где была прикована. Она бросила на меня взгляд из-за тюремной решетки в моей голове, потом посмотрела на него.

— Я стану совершеннолетней, — добавила я уже увереннее.

Фэллон резко открыл глаза.

— Не надо, — проворчал он, оттягивая меня за шиворот, как нашкодившего котенка.

— Почему? — спросила я, цепляясь за его плечи, чтобы он не мог отодвинуть меня.

— Не надо, пока ты не будешь полностью в этом уверена.

— Но я уверена!

— Тогда докажи, — бросил он, словно вызов, отпуская меня и приглашающим жестом разводя руки в стороны. — Я весь твой.

Он наклонил голову к плечу и насмешливо улыбнулся.

Я захлебнулась собственными словами.

Я ведь сказала это только из упрямства!

Но он был передо мной, принц Атенеа, самый желанный мужчина измерения, как на тарелочке. И выглядел аппетитно…

Так что же меня останавливает? Чего я боюсь? С депрессией я уже почти справилась, я больше не боюсь возвращения в Атенеа, я знаю, что смогу быть в центре всеобщего внимания.

Я чувствовала, как опускается и поднимается моя грудь, а он стоял спокойный и собранный.

— Мои глаза… — сказала я поспешно. — Какого они цвета?

Он уже испепелял меня взглядом и прекрасно знал ответ.

— Красные, Отэмн. Они красные.

Да, да, они горят тепло и выжидательно.

Внезапно он расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, потом еще одну. Мои зрачки расширились, и я заметила Эдмунда, который остановился в нерешительности и смотрел на нас.

Фэллон взялся за третью пуговицу.

— Я хочу, чтобы ты поняла вот что, герцогиня. Когда мне было десять лет, ты заставила меня играть с тобой в догонялки на поцелуи. — Четвертая пуговица. Пятая. — И победу свою ты провозгласила только тогда, когда обняла и поцеловала меня в тронном зале на глазах у моей семьи и всего двора. — Его рубашка была уже полностью расстегнута, он поднял ногу, снял ботинок и носок и отбросил их в сторону. То же он проделал и со второй ногой, а затем продолжил: — Все смеялись и говорили о том, какая из нас когда-нибудь получится замечательная пара. Но я… — Он погрозил мне пальцем, прежде чем снять запонки и положить их в карман. — Я каждый день с тех пор думал о том, чтобы поцеловать тебя по-настоящему. Прошло уже почти восемь лет, и я не намерен ждать ни секундой дольше. Черт с ним, с твоим возрастом, и черт с ним! — Он пренебрежительно махнул рукой в сторону Эдмунда. — Если ты заставишь меня ждать еще, то немедленно отправишься в воду.

Он закончил свой монолог и стоял передо мной: расстег­нутая рубашка обрамляла накачанный пресс, рукава свободно свисали на запястьях, а между пальцами ног виднелась мельчайшая галька.

— Ты шантажируешь меня! — обвинила я принца, плотно сжимая губы и стараясь не покраснеть.

— Мой отец назвал бы это дипломатией.

Я рванулась вперед, обхватила ладонями его лицо и прижалась ртом к его рту. Веки его опустились, и он поддался моим прикосновениям. Губами я чувствовала его улыбку. Через несколько секунд я отступила.

— Дипломат из меня не очень, — извиняющимся тоном пробормотала я в ответ на довольное выражение его лица, ­одновременно начиная осознавать, что только что впервые по-настоящему поцеловалась. — Я все правильно сделала?

Он медленно открыл глаза.

— Не совсем.

И прежде чем я успела обидеться, он приподнял мой подбородок, и одного этого прикосновения хватило, чтобы я почувствовала теплый поток магии и счастья, который понесся по моим венам, и мурашки, которые побежали у меня по рукам. Он поцеловал меня куда нежнее, чем я его, и языком приоткрыл мои губы. Я тут же широко распахнула глаза, но покорилась, следуя его примеру.

Наконец он отстранился, прикусив мою нижнюю губу, и я почувствовала тепло там, где он оставил след на нежной коже.

— Как тебе такое вступление во взрослую жизнь за шесть часов до положенного срока? — спросил он, улыбаясь и опуская взгляд на часы.

— Моя бабушка отнеслась бы с величайшим одобрением к тому, что в учителя я выбрала принца, — с улыбкой ответила я, пряча руки в складках его рубашки. — И Джо перестанет наконец изводить меня разговорами о том, что я должна начать встречаться с тобой.