Чтение онлайн

Оставив в стороне все возможные исключения и спорадические отклонения от нормы, можно довольно сжато подытожить имеющуюся в настоящее время в нашей стране ситуацию. Как правило, в особенной мере благочестивы слои, которые экономически малоэффективны или имеют плохо развитые умственные способности, или и то я другое вместе — таково, например, негритянское население Юга, большая часть населения иностранного происхождения низших слоев, большая часть сельского населения, особенно в районах, отсталых по образованию, по уровню развития производства или интенсивности производственных контактов с остальной частью общности. Таковы также отдельные группы остро нуждающихся, которые считаются у нас ограниченными или потомственными, или изолированные преступные или распутные слои, хотя среди этих последних благочестивый склад ума с большей вероятностью будет принимать форму наивной анимистической веры в удачу и в действенность шаманских обрядов, чем форму официальной принадлежности к какому-либо общепризнанному вероисповеданию. Слои рабочих, с другой стороны, и это общеизвестно, изменяют общепризнанным антропоморфическим вероисповеданиям и соблюдению всяких благочестивых обрядов. Они в особой степени подвержены давлению со стороны организованного-производства с характерными для него интеллектуальными и психологическими требованиями, необходимостью постоянного распознавания очевидных явлений, происходящих в безличной, фактической последовательности, а понимания их безусловного подчинения закону причины и следствия. В то же время этот класс не является ни недоедающим, ни перерабатывающим до такой степени, чтобы не оставалось резерва энергии для адаптации.

Низший, или сомнительный, праздный класс в Америке — так обычно называемый «средний класс», — дает несколько специфичную картину. Он отличается в отношении благочестивого образа жизни от своего европейского-двойника, но скорее по степени и формам благочестия, чем по существу. Церкви все же пользуются денежной поддержкой этого класса, хотя вероисповедания, которых он придерживается наиболее охотно, относительно бедны антропоморфическим содержанием. В то же время реальный, составляемый средним классом приход в ряде случаев имеет тенденцию, возможно не очень выраженную, превращаться в приход, состоящий из женщин и несовершеннолетних. Наблюдается заметное отсутствие благочестивого рвения среди мужчин среднего класса, хотя в значительной степени среди них сохраняется известное престижное и самодовольное согласие с основами общепризнанного-вероучения, в котором они воспитывались. Их повседневная жизнь осуществляется в более или менее тесном контакте с процессом производства.

Это своеобразная позиция мужчин — тенденция передавать соблюдение обрядов благочестия женщинам и детям — существует, по крайней мере отчасти, благодаря тому, что женщины среднего класса в значительной мере являются подставным праздным классом. То же справедливо, в меньшей степени, в отношении женщин низших, нуждающихся слоев. Они живут в условиях системы статуса, унаследованной ими от начальной стадии развития производства, и тем самым сохраняют настрой и образ мысли, когда все рассматривается с архаичной точки зрения. В то же время они не находятся в такой органической связи с производственным процессом, во всем его объеме, чтобы разрушить этот образ мысли, уже давно не соответствующий потребностям современного производства. Другими словами, особая благочестивость женщин — это частное выражение консервативности, которой женщины цивилизованных общностей обязаны в значительной мере их экономическому положению. Патриархальное отношение статуса никоим образом не является господствующей чертой образа жизни современного мужчины; но, с другой стороны, для женщин вообще и для женщин верхних слоев среднего класса в особенности, как бы они ни были прикопаны традицией и экономическими обстоятельствами к «домашней сфере», это отношение является самым реальным фактором, формирующим их образ жизни. Отсюда — склад ума, благоприятствующий соблюдению обрядов благочестия и истолкованию всех жизненных фактов с точки зрения личного статуса. Повседневный быт женщины с его логическим ходом развития переносится в мир сверхъестественного, она довольствуется кругом хорошо усвоенных ею понятий, которые мужчине в значительной мере чужды и смешны.

Тем не менее мужчины «среднего класса» также не лишены набожности, хотя это обычно не та набожность, которая бы переполняла их душу или находила энергичное выражение. Более самодовольную позицию по отношению к соблюдению обрядов благочестия занимают обычно мужчины верхних слоев среднего класса, чем мужчины рабочих слоев. Частью это, наверно, можно объяснить, сказав, что все относящееся к женщинам данного класса, справедливо в меньшей степени и в отношении мужчин. В ощутимой мере мужчины занимают привилегированное положение, а патриархальное отношение статуса, все еще сохраняющее свое существование в их супружеской жизни и в их привычном использовании прислуги, может быть, также содействует сохранению архаичного склада ума и, возможно, оказывает свое задерживающее влияние на процесс секуляризации, который претерпевает их образ мысли. Связи мужчин американского «среднего класса» с экономической общностью являются, однако, довольно тесными и обязывающими; хотя попутно и в качестве уточнения можно заметить, что их экономическая деятельность по своему характеру нередко напоминает также в какой-то степени патриархальную или квазихищническую. Занятиями, которые среди этого класса пользуются доброй славой и которые имеют наибольшее отношение к формированию образа мысли класса, являются занятия в финансовой сфере, о которых шла речь при рассмотрении подобных вопросов в одной из предыдущих глав. В изрядной мере сохраняется отношение властного приказа и подчинения, а также немало хитрости, отдаленно сродственной хищническому мошенничеству. Все это относится к уровню жизни варвара-хищника с привычной для него благочестивой позицией. И кроме того, нужно сказать, что соблюдение обрядов благочестия прельщает этот класс на основании почетности. Однако это последнее побуждение к благочестию само по себе заслуживает рассмотрения, и о нем вскоре будет идти речь.

В американском обществе нет сколько-нибудь значительного потомственного праздного класса, кроме как на Юге. Этот праздный класс Юга соблюдает обряды благочестия, причем больше, чем какая-либо социальная группа в других частях страны, занимающая в денежном отношении такое же положение. Широко известно также, что вероучения в южных штатах сохраняются в более старомодных формах, чем их аналоги на Севере. Более архаичной благочестивой жизни Юга соответствует более низкий уровень развития производства в этом районе. Организация производства на Юге, в особенности до недавнего времени, носила и сейчас носит характер более примитивный, чем организация производства в американском обществе в целом. Она более приближается к ручному труду по малочисленности и примитивности используемых механических приспособлений, и в ней присутствует больший элемент господства и подчинения. Можно заметить также, что благодаря специфическим экономическим условиям этого района устанавливается соотношение между большей благочестивостью населения Юга, как белого, так и негритянского, и образом жизни, который во многом напоминает этапы производственного развития в период варварства. Среди этого населения также были и остаются сравнительно более распространенными и менее порицаемыми, чем где-либо еще, агрессивные проявления архаического характера, как, например, дуэли, шумные уличные ссоры, междоусобица, пьянство, скачки, петушиные бои, азартные игры, половая невоздержанность мужчин (доказываемая значительным числом мулатов). Заметно также более живое представление о почете, являющееся выражением инстинкта спортивного мастерства и производным от хищнического образа жизни.

Что касается наиболее зажиточных слоев северных штатов, американского праздного класса в полном смысле этого слова, то здесь, во-первых, едва ли можно говорить о какой-то наследственной благочестивой позиции. Этот класс появился слишком недавно, чтобы овладеть сложившимися наследственными привычками или же усвоить особую традицию местного происхождения. Тем не менее можно мимоходом заметить, что среди этого класса наблюдается ощутимая тенденция признавать свою приверженность, по крайней мере номинальную, и по-видимому, являющуюся в какой-то мере действительной, какому-либо из общепризнанных вероисповеданий. К тому же свадьбы, похороны и тому подобные торжественные события среди этого класса довольно единообразно отмечаются с какой-то особой религиозной церемонностью. Нельзя сказать, насколько эта приверженность к вероисповеданию является возвратом к благочестивому складу ума, а насколько ее нужно классифицировать как случай защитной социальной мимикрии, внешнего уподобления канонам, почтенности, заимствованным у иностранных идеалов. Видимо, здесь присутствует что-то от реальной склонности к благочестию, в особенности судя по несколько повышенному вниманию к соблюдению ритуалов, занимающих все больше места в высокосветских культах. Среди поклоняющихся богу представителей верхних слоев заметна тенденция примыкать к тем культам, которые делают сравнительно большой упор на обрядности и на зрелищных аксессуарах богослужения: и в церквях, где среди прихожан преобладают представители верхних слоев, в то же время наблюдается тенденция в службе и в аппарате соблюдения обрядов благочестия подчеркивать черты обрядности, пренебрегая собственно духовными чертами. Это остается справедливым даже в тех случаях, когда рассматриваемая церковь относится к вероисповеданию со сравнительно незначительным уровнем развития ритуала и атрибутов. Это повышенное развитие элемента обрядности, несомненно, происходит отчасти благодаря пристрастию к демонстративно расточительным зрелищам, но, вероятно, оно указывает также на характер благочестивой позиции прихожан. Последнее, насколько оно справедливо, указывает на сравнительно архаичную форму религиозного обычая. Преобладание зрелищных эффектов при соблюдении обрядов благочестия можно заметить во всякой благочестивой общности, которая находится на сравнительно примитивной стадии и имеет незачительный уровень духовного развития. Оно особенно характерно для культуры варварства. Здесь в соблюдении обрядов благочестия довольно единообразно присутствует прямое обращение к эмоциям во всех способах восприятия. И в современных аристократических церквях имеется явная тенденция возврата к такой наивной, чувственной форме выражения благочестия. В тех культах, которые претендуют на преданность низших слоев праздного класса и средних слоев общества, она заметна в меньшей степени. Наблюдаются как возврат к использованию разноцветных огней и блестящих зрелищ, так и более свободное обращение к символике, оркестровой музыке и ладану; можно даже различить при исполнении песнопений, а также в богатых по своему разнообразию фигурах коленопреклонения начало атавистического возврата к такому древнему атрибуту богослужения, как священный танец.

Такой возврат к зрелищным обрядам не ограничен аристократическими культами, хотя лучше всего он подкрепляется примерами из жизни высших в социальном и денежном отношении слоев, получая там наибольший акцент. Религиозные обряды благочестивой части общности из низших слоев, таких, как негры Юга и малоразвитые группы иммигрантов, конечно, также обнаруживают сильное расположение к ритуалу, символике и зрелищным эффектам — что и можно было ожидать, судя по их предшественникам и культурному уровню этих слоев. У этих слоев господство ритуала и антропоморфизма является не столько результатом атавистического возврата, сколько продолжением развития, начавшегося в прошлом. Однако пользование ритуалом и связанные с ним черты религиозности распространяются также и в других направлениях.

В начальный период становления американского общества господствующие вероисповедания начинали с ритуала и его атрибутов, которые были аскетически просты; однако каждый знает, что с течением времени эти вероисповедания в различной степени усвоили почти все те зрелищные элементы, от которых они в свое время отказались. В широком плане это усвоение шло рука об руку с ростом богатства и облегчением жизни паствы, достигнув своего наиболее полного выражения в тех классах, которые занимают наивысшую ступень богатства и почета.

Причины, объясняющие эти денежные градации благочестивости, уже указывались в широком плане, когда речь шла о различиях между классами в образе мысли. Различия между классами в отношении благочестивости являются лишь выражением общего факта. Слабая поддержка церкви со стороны нижнего слоя «среднего класса» или то, что можно в широком смысле назвать недостаточным сыновним почитанием среди этого класса, ощутимы главным образом среди групп городского населения, занимающихся в технических отраслях промышленного производства. Вообще говоря, в настоящее время никто не ожидает безупречного сыновнего почитания среди тех социальных групп, которые по роду их занятий соответствуют инженерам и техническим специалистам. Эти технические виды занятий — явление в какой-то степени новое. Ремесленники прежних времен, работа которых отвечала производственным целям того же характера, что и те, которым отвечает теперь работа технических специалистов, не были так невосприимчивы к благочестивым традициям. Привычная деятельность людей, занимающихся в этих отраслях производства, сильно изменилась в том, что касается умственной дисциплины этой деятельности, так как в моду вошли новые технологические процессы; умственные навыки, которые приобретает в своем повседневном занятии рабочий, обслуживающий машинную технику, оказывают влияние на его суждения о том, что лежит за пределами его обычной работы. Близкое знакомство с сегодняшними высокоорганизованными и крайне обезличенными производственно-технологическими процессами содействует разрушению анимистического образа мысли. Функцией рабочего все больше становится исключительно функция наблюдения за механическими процессами и понимания причинности в последовательности событий. Пока индивид остается главным и характерным источником энергии в этом процессе, пока бросающейся в глаза характерной особенностью производственного процесса является физическое мастерство и сила отдельного рабочего, до той поры привычка истолковывать факты с точки зрения чьих-то личных мотивов и склонностей не претерпевает такого значительного и последовательного разрушения, которое приводило бы к ее устранению. Однако при производственно-технологических процессах, получивших позже свое развитие, когда исходные причины и те приспособления, посредством которых они приводятся в действие, носят обезличенный характер, привычным основанием для сознательных выводов рабочего, а также той точкой зрения, с которой он обычно схватывает суть происходящего, является вынужденное понимание фактической, соответствующей действительности последовательности событий, В результате у рабочего наблюдается тенденция к неблагочестивому скептицизму по отношению к религии.

Ясно, далее, что благочестивый склад ума достигает своего наилучшего развития при относительно архаической культуре; при этом термин «благочестивый» употребляется здесь, конечно, просто в его антропологическом смысле, а не как означающий что-то еще в отношении таким образом описываемой духовной позиции, помимо факта склонности к соблюдению обрядов благочестия. Ясно также, что благочестивая позиция знаменует тип человеческой природы, более согласующийся с хищнической культурой, чем с получившим свое недавнее развитие образом жизни общества, последовательнее и органичнее связанным с производством. Она в значительной мере является выражением привычного архаического представления о личном статусе — об отношении подчинения и господства — и поэтому вполне вписывается в схему производственной жизни хищнического и квазимиролюбивого общества, но не укладывается в сегодняшнюю систему производственной жизни. Ясно также, что в современных общностях благочестие наиболее крепко удерживает свои позиции среди тех классов, повседневная жизнь которых удалена от производственно-технологических процессов и которые в других отношениях тоже являются наиболее консервативными; в то время как люди, которые находятся в привычном и непосредственном контакте с современными производственными процессами и у которых образ мысли подвержен сильному воздействию технологических потребностей, отходят от анимистического истолкования явлений и того уважения к личностям, на котором строится соблюдение обрядов благочестия. Ясен также и тот имеющий особенное отношение к настоящему обсуждению факт, что в современных общностях благочестивые обычаи до известной степени все более укореняются и развиваются среди тех классов, у которых в явном избытке и богатство, и досуг. В этом отношении, как и в других, институт праздного класса содействует сохранению и даже восстановлению того архаического типа человеческого характера и тех элементов архаической культуры, которые устраняются в процессе промышленного развития общества на более поздних стадиях.

Глава XIII. Случаи сохранения независтнического интереса

С течением времени антропоморфический культ с его кодексом соблюдения обрядов благочестия, находясь под давлением экономических потребностей и в результате разрушения системы статуса, сам испытывает постепенный и все больший распад. По мере того как происходит этот распад, с благочестивой позицией начинают смешиваться, ассоциируясь с ней, некоторые другие мотивы и побуждения, не всегда имеющие антропоморфическую природу и не обязательно объясняющиеся привычкой к личному подчинению. Не все из этих дополнительных побуждений, привносимых в религиозные обычаи современной жизнью, всецело согласуются с благочестивой позицией или с антропоморфическим пониманием последовательности событий. Поскольку происхождение этих побуждений неодинаково, их влияние на систему религиозной жизни также происходит в различных направлениях. Во многих отношениях они идут вразрез с лежащей в их основе нормой подчинения или подставной жизни, нормой, к которой как к реальному основанию нужно сводить весь кодекс соблюдения обрядов благочестия, а также институты церкви и. духовенства. Вследствие наличия чуждых мотивов постепенно разрушается режим статуса в обществе и производстве и канон личного подчинения теряет ту опору, которую он находил в нерушимой традиции. В занятую этим каноном сферу деятельности вторгаются чуждые ему привычки и тенденции, и вскоре система церкви и духовенства частично обращается на другие цели, противоречащие в известной мере назначению системы благочестия, какой она была во времена наиболее сильного и характерного развития священства.