Чтение онлайн

— Но все указали на тебя. Понятно. А кто дал задание изобразить изнасилование?

— Полицейские… оперативник по фамилии Серегин… но он мне ничего не говорил, просто сказал, чтобы я встретилась с одним человеком и «прислушалась к его словам», тогда уголовного дела не будет. Я так и сделала. С кем я разговаривала, не знаю. Старый, седой. Похожий на адвоката.

— Он передал тебе наручники и этот… инструмент для нанесения травм?

— Да. И он же продиктовал, как писать заявление. Он разбирается в юриспруденции, еще и поэтому я решила, что он адвокат.

— У тебя ничего не вышло. Что теперь с тобой будет?

— Не знаю, — помрачнела девушка. — Наверное, возбудят уголовку и посадят в тюрьму лет на пять. Мне так сказал адвокат и полицейские. В уголовном кодексе столько написано.

— Слушай меня внимательно, — вздохнул я. — Во-первых, никто тебя ни в какую тюрьму не посадит. Пять лет — это максимальный срок за кражу, его дают только тем, кто уже не первый раз попадается и ведет асоциальный образ жизни. А ты — приличный человек, круг твоего общения — князья, графы и руководители корпораций. Во-вторых, я очень сомневаюсь, что кто-то будет писать заявление. Если у человека имеются часы с бриллиантами — скорее всего, они у него не единственные, в отличии от репутации. Он не захочет стать посмешищем, у него нет никакого желания давать показания следователю, а потом выступать в суде, рассказывая об обстоятельствах расставания с часами. Неужели это сложно понять?

— Нет, — согласилась Лида, — очень просто. Но… когда на тебя давят, пугают… голова перестает работать. Становится страшно.

— Это правда, — согласился я. — Кстати, у меня такое ощущение, что у тебя высшее образование. Я угадал?

— Да. Училась на экономическом.

— Как интересно. Но решила работать в другой области.

— Только не надо меня учить жизни! — огрызнулась Лида. Потом напряженно засмеялась:

— Тут платят гораздо больше. Еще студенткой попробовала… хотела всего несколько раз, чтоб выплатить кредит… а потом затянуло. За четыре часа зарабатываешь больше, чем другие за месяц.

— Не страшно?

— Тут нет большого риска. Сутенеров иногда сажают, а на меня максимум административку выпишут… хотя и в ней мало хорошего. Но я… приезжаю к таким людям, от которых полиция держится далеко.

— Понятно, — согласился я. — А теперь давай расставаться, но на всякий случай продиктуй мне телефон, по которому тебя можно найти. Мало ли что.

Лида задумалась.

— А если я не захочу?

— Давай не ругаться. Если мне будет нужно — я тебя найду, но буду в плохом настроении из-за того, что потрачу на это время. И еще мне нужен телефон адвоката, с которого он звонил, когда договаривался о встрече.

Нахмурившись, через силу, девушка показала мне со своего смартфона номера. Адвокат был записан у нее под именем «от Серегина» — то есть, от того опера, который с ним свел.

— Скажи… что мне делать? — вдруг произнесла она. — Я боюсь, что меня убьют. Вывезут в лес и закопают, если станет известно, что у меня с тобой произошло все так… как произошло.

— Что ты предлагаешь?

— Не ищи адвоката. И про опера этого не говори. Собственная безопасность и так все знает. Пожалуйста! — взмолилась она.

— А о моей судьбе ты думала полчаса назад? Если б у тебя все получилось, меня ждала бы тюрьма. И это еще полбеды, там со мной наверняка попытались бы разделаться.

— Ты был для меня никем. Посторонним человеком.

— Но сейчас ты узнала меня получше и поняла, что жестоко ошибалась, — кивнул я. — Бывает же такое на свете.

Лида опустила голову. Совсем как двоечница под строгим взглядом учителя.

— Ладно, если ты будешь брать трубку, когда я позвоню, и приедешь, если я захочу с тобой встретиться и еще кое-что спросить — никакого хода делу не дам. Ни официального, ни неофициального. Видео в интернет тоже не буду выкладывать. Теперь иди.

… Уходя, она странно на меня оглядывалась. Если не знать того, что случилось можно было бы подумать что я ей нравлюсь. Очаровал своим великодушием? Подумав об этом, я усмехнулся. Интересно женщины ее профессии способны если не любить то на какие-то чувства? Впрочем какая мне разница. Не очень актуальный вопрос.

Закрыв за ней дверь я улегся спать, но заснул далеко не сразу. Мысли о произошедшем не выходили из головы. Лида — это привет от друзей Смирнова, больше неоткуда. Игорь в тюрьме, но дело его живет. С одной стороны, не стреляют. А с другой, действует куда коварней. Однако удалось выкрутиться и даже получить удовольствие. Бабенка-то Лида симпатичная, и в некоторых областях разбирается. Профессионально, ха.

Но что за адвокат? По телефону его не установишь, можно и не пытаться. Надо быть совсем идиотом, чтобы звонить с сим-карты, оформленной на себя. Подумаю, что можно сделать… но если получится узнать, кто он, говорить, что мне стало известно о его замысле, я не буду. Обещал.

Может, он и не адвокат. Простой юрист. Но в юриспруденции он соображает. Заявление написано правильно.

Все, теперь спать. Только телевизор выключить, а то эротический киносеанс пошел уже по пятому кругу.

…Зато я так и не узнал появлялись ли сегодня призраки. Надел на глаза очки для сна и накрылся одеялом с головой. При общении с ночными кошмарами принцип «я тебя не вижу следовательно тебя нет» как ни странно, действует. Вот бы и с остальными врагами так же.

Утреннее пробуждение оказалось недобрым. Хотелось поспать подольше, тем более что погода благоприятствовала — за окном пошел дождь, но увы. Позвонил следователь по делу Смирнова и пригласил на очную ставку с ним. Сегодня после обеда.

— А чего вы не за пятнадцать минут позвонили? — раздраженно поинтересовался я. — А то и не за три? У меня же дел своих нет, и по Москве я не езжу, а сразу телепортируюсь в нужную точку.

— Ну… — замычал в трубку господин следователь, — понимаете ли…

— Попробую угадать. Высокая загруженность? Дел невпроворот? Домой уходите за полночь, а в шесть утра снова в кабинете? Я нигде не ошибся?

— Нет, все правильно. Так вы придете?

— Конечно, что же делать.

— Отлично! — обрадовался следователь. — Тогда ничего отменять не буду.

В принципе, я мог поехать туда и сам. Ничего страшного, и не в таких переделках бывал. Но Вика, помнится, хотела отправиться на процедуру вместе со мной, а то мало ли что.

Подумав о ней, я вздохнул.

— Привет, как ты?

— Ничего, нормально. А у тебя что?

— Очная ставка со Смирновым в три часа. Только что позвонили. Я в восторге от скорости работы полиции.

— Я поеду с тобой.

— У тебя что, своих дел нет?

— Никаких абсолютно, — заявила Вика, понимая, что проверить я не смогу.