Чтение онлайн

— Если что-то не понадобится, выбросьте на помойку, — сказала она, укладывая все в большую полиэтиленовую сумку. — Вишня, а ты не хотела бы пожить с ними?

— Наверно, нет, — ответила я. — У меня же есть дом, своя комната…

— А я бы с таким удовольствием переехала на недельку или хотя бы денька на три… — Мама перестала укладывать вещи и застыла, глядя на голые деревья за окном.

Я посмотрела на ее грустное, тщательно подкрашенное лицо и подумала, что наступил тот единственный, неповторимый момент, когда можно сказать, что я перевелась.

— Мама, — начала я, — мое поступление на СЭРБ было не самой удачной идеей, хотя папа считает…

Мама не дала мне закончить:

— Не все решения твоего отца так уж бесспорны. Боже! Уже почти два, а я еще не сварила вермишель для бульона!

Ну да, завтра же воскресенье. А по воскресеньям у нас всегда бульон. Я вздохнула. Волшебное мгновение улетучилось. Я закончила паковать сумку и поехала к девчонкам.

— Кухня большая, — осматриваясь, сделала вывод Виктория. — Точней, кухня, совмещенная с ванной.

— Слава богу, что не с клозетом. Представляете, одна оладушки печет, а другая на горшке тужится?

— А я так когда-то и жила, — сообщила Вика. — В Познани, до переезда в Краков. Все находилось в одном помещении. Унитаз, газовая плитка, спальня, душ. И мы жили там вчетвером. А потом, когда Гоську вышибли из общаги, даже впятером.

— И как вы там устраивались?

— Нормально. Если кому-то приспичило на горшок, все выходили на балкон или садились спиной и затыкали уши. Все культурно. Ну ладно. — Вика осмотрела комнату. — Где лежанку устроим?

— Наверное, на том большом столе в углу, — предложила Милена, — потому что каменный пол — не самое лучшее место для чувствительных почек. А мне именно такие достались в лотерею.

— Можно и на столе. Проверим только, устойчивый ли он.

— На таких-то ножищах? — Я показала на толстенные древесные стволы, подпирающие столешницу. — Да скорей пол провалится, чем рухнет этот стол.

— Тогда забрасываем матрац, — скомандовала Милена. — Беритесь за углы. На счет «три» вверх его. Раз, два, у-ух, три, рывок! — Матрац упал на стол, взбив клубы вековой пыли.

— Надо было сперва протереть, — заметила Вика секунд через пятнадцать после броска. — Стучат?

— Пойду открою. — Милена подбежала к двери. — Привет, Травка. Какой ты общительный стал. На старой квартире ты носа не высовывал из своего логова.

— У меня была осенняя депрессия, — объяснил Травка, окутанный, как обычно, огромным облаком дыма, но на этот раз цвета баклажанов. — У, как вы здорово устроились.

— Да будет тебе, — ответила Вика. — Мы всего-то матрац забросили на стол, и Милена повесила занавески.

— Ну и достаточно, — оценил он. — А вот это занавески? Выглядят как рыболовные сети из России.

— В десятку попал, потому что это и есть сети. Мы купили их, соблазнившись ценой, фактурой и интересным цветовым решением, — объяснила Миленка.

— Ну да, офигенный розовый и фиолетовый, — признал Травка. — Да, русским не откажешь в фантазии. Надо же, выкрасить в розовый рыболовную сеть. Прямо что-то космическое, да?

— Да какое космическое. — Виктория бросила взгляд на сеть. — Я скорей вижу влияние игрушек из гуманитарной помощи от немецких домохозяек. Ну, знаете, слегка потрепанных кукол Барби, разноцветных машинок без колес, псевдовосточных пластиковых висюлек.

— К слову о псевдовосточных украшениях, — подхватил Травка. — Может, посмотрите мою комнату? Заодно взяли бы себе розовую ширму. Будет в тон занавескам. Ну что, пошли?

Ну пошли. Травка извлек из кармана большущую связку ключей.

— Охота было тебе запирать двери, — удивилась Милена. — Ты даже ниже этажом не спустился.

— После нового товара из Амстердама я сделался какой-то подозрительный. Черт, который из них? Кажется, этот, большой. — Он выбрал ключ величиной с рожок для обуви. — Подходит. Прошу ко мне. Только не прикасайтесь к выключателю. Может ударить током. Ну как?

— Вот это да! Откуда у тебя столько бордовожелтых подушек?

— Распродажа. Покупаешь сорок штук и получаешь бесплатно золотой шнур.

— А покрывало и балдахин? — осведомилась я, пораженная богатством орнаментов.

— Получил в подарок от сестры соседа по квартире. Их бабушка купила почти задаром. Классная старуха. А как гадает!

— А где кухня? — поинтересовалась Вика, беспредельно изумив Травку. Дело в том, что Вика выглядит так, будто она питается исключительно росой небесных цветов. Она вся такая прозрачная, эфирная, хрупкая и совершенно не рифмуется с кухней.

— У нас кухня-ванная. Сейчас покажу.

— Вы тут моетесь? — спросила Милена, указав на лохань, водруженную на постамент из кирпичей.

— Пытаемся, но для этого надо быть эквилибристом. Во-первых, забираешься в эту, с позволения сказать, ванну. Потом приседаешь и открываешь кран.

— А это душ, да? — Вика дотронулась до коричневой резиновой трубки, торчащей из стены. — Такой же был у нас во Вроцлаве, прежде чем я перебралась в Познань. И резервуар на пять литров. Надо было здорово торопиться, так как под конец уже летели куски льда.

— Здесь то же самое. Пять литров — и следующую порцию теплой воды надо ждать час.

— А почему вы поставили лохань на кирпичи? — спросила Миленка. — Любите шаткие конструкции?

— Да, но главным образом из-за стока. Лохань выше раковины, так что вода может спокойно стекать. И не надо мучиться, выливая ее.

— Здорово придумали, — оценила Вика.

— А то! — обрадовался Травка. — А вон там слева комната моего соседа. Сейчас я вам его представлю.

— Так он что, дома? — удивилась Миленка. — И ты запирал дверь на ключ?

— Я ведь сказал уже, что в последнее время у меня бывают приступы страха. Надо будет сменить поставщика. Ладно, пошли. Тук-тук!

— Открыто. Всем привет, — ответил низкий голос из-под стола. — Простите, что не вылезаю, но я только-только занялся сменой процессора, и мне неохота терять винты.

— Привет, — хором ответили мы.

— Я слышал, одна из вас лишилась квартиры из-за таинственной точки?

— Это я, — сказала Милена.

— Интересный повод, — признал сосед. — Но если хочешь вышибить квартиранта, любой повод хорош. Я на предыдущей квартире тоже здорово натерпелся.