Территория нелюбви
Шрифт:
Павел не сразу узнал Айкину мать. Ни когда он устраивал в школу её младшую дочь, ни когда организовал девчонкам экскурсию… Даже в ресторане, когда Настя шаловливыми руками гоняла под столом его шары, она продолжала быть для него не слишком умной, пошлой и незнакомой бабой.
Уже позднее, оставшись с этой нимфоманкой наедине, он вдруг вспомнил её. И вздрогнул… И как-то сразу занемог и опал. Лишь однажды женщина набрасывалась на него с таким рычаще-визжащим воплем…
Тогда он был очень молод, необуздан и неосторожен. А ещё очень беден и всегда голоден. Жена накануне устроила истерику и поставила ультиматум — давать будет только в день зарплаты. Собственно, платить там было не за что и, если бы не маленький Вадька, Павел давно б уже свалил в одиночное плавание.
Вечеринка по случаю дня рождения друга пришлась очень кстати и обещала скрасить настроение…
Обещала и не обманула! Весёлая блондинка-зажигалка появилась на празднике вместе с каким-то припозднившимся гостем и, очень быстро забыв о спутнике, стала гвоздём вечеринки. Вряд ли она сама могла вспомнить, с кем пришла. Павел нисколько не удивился, когда именинник, прижимающий повизгивающую от восторга блондиночку, шепнул ему, что его куколка хочет порезвиться втроём.
Втроём было жарко! Вчетвером — любопытно… Девочка работала, как секс-машина. А уж как задорно улюлюкала… когда могла. Павел слился с появлением пятого участника. И наверняка он забыл бы об этом уже на следующий день, но позвонил заикающийся именинник и проплакал горестную весть…
Беда оказалось общей. Милая белокурая гостья, пробудившись с утра и прощупав своё больное самочувствие, неожиданно закатила истерику и вознамерилась обвинить вчерашних игривых шалунов в групповом изнасиловании. В результате на «золотой» билет до Киева собирали всем шальным миром. С баблом тогда у всех было туго, пришлось влезать в долги.
С многострадальной Настей Павел тогда больше не виделся, но его друг самолично проводил даму на вокзал и посадил на киевский поезд, дабы убедиться, что та покинула наш гостеприимный город. Оказалось, она очень торопилась к маленьким детям и любимому мужу. В семью Настя уехала с подарками, в новой шубе и сияя новыми украшениями.
«А недешёвое удовольствие — мжм! — подумал тогда Павел. — Но к счастью для ммм — не дороже денег».
И даже теперь, узнав Настю, он не сразу собрал воедино все пазлы. Зато был готов прибить родного сына, когда тот заикнулся о женитьбе. Конечно, теперь эта потёртая Скрипка не представляла для Павла никакой опасности… И всё же обрести такую родственницу показалось ему ещё худшим вариантом, чем поиметь её. Однако Вадим взбунтовался, заявив, что чхать он хотел на запреты, что у него сумасшедшая любовь и что этот брак облегчит Айкину жизнь.
Тогда Павел так и не понял, какая цель для Вадима была в приоритете. Зато, пока сын выплёскивал на него Айкины злоключения, о которых, похоже, узнал совсем недавно от своей невесты, в голове Павла зазвенели тревожные колокольчики. И чем больше он присматривался к Айке и анализировал, тем сильнее этот звон напоминал набат. Препятствовать женитьбе сына он больше не пытался и на момент торжества уже не сомневался, что Аика Валентиновна Скрипка — его родная дочь.
Пришлось исхитриться и устроить забор крови у всей группы в Айкином колледже, чтобы получить от девочки материал для экспертизы ДНК. И ещё сложнее оказалось заманить злостную прогульщицу в этот колледж. Результат теста совсем не удивил Павла. Признаться, он даже боялся иной развязки. Сыну решил не говорить пока, но вознёс молитву Всевышнему за то, что хорошенькая Айка не стала для брата объектом вожделения.
Ему предстояло о многом подумать и ещё очень многое сделать, чтобы облегчить жизнь своей девочке. Вот только признание грозило катастрофой. Как преподнесёт Настя историю их знакомства? И не потеряет ли он свою дочь, едва обретя? И уж тогда эта упрямая девчонка ни за что не позволит ей помочь…
Погрузившись в воспоминания, Павел почти не вникал, о чём болтала Айка, но короткий смешок заставил его вернуться к действительности.
— Ты что, не слышишь меня?
— Прости, малышка, задумался… Я много пропустил? — Павел собирался было отпустить шутку о стариковской глухоте, но внезапно поперхнулся воздухом, услышав ответ дочери:
— Я говорила о моём первом мужчине… Ну, то есть…
17.4
Порция очередных откровений взболтала в голове Павла необычный коктейль эмоций…
Пока он пребывал в твёрдой уверенности, что держит свою семью под контролем и защитой, его родная дочь, совсем ещё ребёнок, увлеклась каким-то горным козлом. Этот же хер на восемь лет её старше! Ну хоть ума хватило не пускать слюни на малолетку… И всё же этот чёрт мог быть поделикатнее, отфутболивая девчонку.
На кой хрен его дочери сдался этот примороженный верхолаз? Сука, ты можешь наизнанку вывернуться, выпотрошить душу и кошелёк, пройти путь от киллера до монаха, но так и не постичь, чего же на самом деле хочет женщина… Или кого?!
Задумчивый и мрачный, Павел перебирал Айкины длинные чёрные пряди волос и спрашивал себя, почему он проморгал этот период в её жизни? Вроде и на виду была…
— Так чем этот альпинист заслужил твою любовь? — спросил он недовольно.
— Да какая любовь?! При чём здесь?!. — вспыхнула Айка… — Я просто хотела, чтобы моим первым мужчиной был именно он! И не собиралась подставлять его, потому и ждала, когда мне шестнадцать стукнет… Но я не подумала, что он откажется… мужчинам ведь всё равно, с кем… ну, ты понимаешь…
У Павла свело и заело челюсть и задёргался глаз от такой искренней и наивной непосредственности.
— Нет, я не понимаю! — рявкнул он. — Ай, ты сейчас серьёзно? Зачем тебе нужен был… э-э… мужчина в шестнадцать? И с чего ты взяла, что нам всё равно?!
— А разве это не так? Я и сама результат восстания плоти от скуки, но лишний раз не стану тебе об этом напоминать, — ядовито напомнила Айка. — И без того примеров достаточно. Взять хотя бы Вадьку…
— Он щенок ещё безмозглый, — проворчал Павел в защиту сына, но подумал, что устами его дочери глаголет истина. — Но тебе-то… зачем…
Он запнулся и неожиданно для себя смутился. Как-то не готовился Павел освещать для невинной девочки плюсы и минусы интимной жизни. Чёрт, да какой ей секс — дитё же совсем!
— Что — зачем? Зачем мне секс? — озвучила его мысли Айка. — Да мне он сто лет не нужен. Просто я хотела, чтобы мой первый раз был с настоящим мужчиной. Таких-то придурков, как Вадик, хоть жопой ешь, а вот с героями, сам знаешь, в стране напряжёнка. Этого упущу и когда ещё встречу? Но теперь-то чего…
Ах…ренеть!
— И что же в нём такого героического?
— Поступки! — не задумываясь, ответила Айка.
По мнению самого Павла, единственным поступком, заслуживающим внимания, было то, что этот хрен не полез на малолетку…