Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

* * *

В калейдоскопе лиц, в калейдоскопе дней, в калейдоскопе лет и жизней… В общем, дело — труба.

03.06.1995

* * *

Здесь все родное до судорог в ногах.

03.06.1995

* * *

Можешь не отвечать, мне уже ответили деревья.

03.06.1995

* * *

Об ЭТОМ много думалось. И вот однажды ЭТО произошло! Думаться перестало… И ЭТОГО не стало.

03.06.1995

* * *

«А ты еще совсем ребенок»,— подумала я, присаживаясь на край песочницы. Рядом копошились дети и светило солнце. Ты — еще, я — уже…

03.06.1995

* * *

Хочу увеличить расстояние, а то от трения моих мыслей о твою кожу сыплют искры из глаз. Будет пожар…

03.06.1995

* * *

Я еще не забыла чувство стремления к тебе.

03.06.1995

* * *

Я подняла голову и спросила: «А вы-то меня понимаете?» — И деревья склонились надо мной в молчаливом мудром поклоне. «Спасибо», — ответила я и пошла дальше.

03.06.1995

* * *

Я хочу быть воздухом — таким же незаметным и необходимым.

1995

* * *

Я хочу перемещаться ветром, сквозняки оставляя врагам.

* * *

Вы помните заросли королевской бегонии, как долго смеялись и, не меняя шаг, поспешали вперед? Лучиною теплится бесконечно долгое Вас ожидание. Мне всегда приятно множить многоточия в наших воспоминаниях, смущаться ими… И вот — мы у зеленой тропы признания: ромашки, васильки… А бегонии слишком царственно скованны. Я иду мимо них, как по музею погибших тычинок.

22.06.1996

* * *

Как-то летом мы с Д. А. шли по Кавалергардской, мимо Центрального научно-исследовательского института морского флота. И увидели клумбы с роскошными красными цветами. Она спросила, что это, и я ответила — королевские бегонии. Название ее развеселило — она смеялась громко и долго… Теперь каждый раз, когда на глаза попадаются бегонии, — я улыбаюсь.

* * *

К тонкости души твоей я прикасаюсь мыслями и звуком из трепета струны рожденным. Как многое смешалось в этот год! Как много звезд упало! Стужа… А мы с тобой в кольце непройденных дорог спешим из плена вырваться наружу, не отрывая ног от неба. Лужи веселятся под дождем, их радует влитая дробь в их жиденьких телах. Когда-нибудь наш общий мир окажется нам тесен… Расстанемся… и вот тогда клади на музыку слова и плачь от этих песен.

22.06.1996

* * *

Любовь заканчивается там, где заканчиваются иллюзии. & Любовь заканчивается везде, где тебе отказывают память и фантазия.

1996

Два мимолетных замечания, сохранившихся во мне сейчас лишь отчасти.

* * *

К нам повернулся подсолнух, и каждая семечка его циферблата говорила: «Съешь меня!» И мы наслаждались, выплевывая шелуху времени.

27.11.1996

* * *

Что-то случилось со мной этой ночью — мне приснилась моя дочь. Во сне я удивлялась, почему так была неласкова с ней. С рассветом я поняла, моей дочерью была я сама. Может, это знак? Может, это закон? Наверное, наступает момент, когда женщина начинает тосковать по нерожденному дитя. Наступает пора возвращаться…

1996

* * *

Я не отпускаю тебя. Если с тобой что-нибудь случится — это значит, что Бог заберет к себе сразу двоих.

1996

Невстреча

Успокойся, пусть будет все как есть. Нажми на кнопку «стоп» и выслушай меня живьем. Предсессионный делирий укрепляет дружбу блокнота с карандашом. Отпечатком когда-то и где-то услышанных фраз ляжет на струны все та же суть: мы не виделись вечность. Расскажи, как жилось тебе в обклеенных обоями стенах, под небом белил, под солнцем люстры, чьи окна ласкали твой взгляд? И все-таки кто из нас тогда оказался прав: тот, кто оберегал другого от светских речей, не утомляя ни словом, ни телом, не зажигая под вечер свечей, или марающий мелом асфальт под окном и солнечным ветром, звенящий о том, что скоро погасят на улицах свет,— время гулять, почему бы и нет? Скажи, как жилось тебе, хватая воздух ртом, не касаясь перил, дырявя вены с верою в то, что завтра где-то за гранью полей ты сможешь успеть и вернуться к ней… Но тщетны попытки сделать полет из паденья, когда на завтрак тебя поджидает варенье.

1996

* * *

Милое студенчество — когда все чистое, «без кожи», и ты без устали чего-то ждешь, а оно так и не случается…

* * *

Я выпила джин-тоник «Черчилль». Бутылочку поставила на выходе у эскалатора в газетную кювету. Рядом на полу отдыхала жестяная родственница — тоже тара. «Прощайте», — мысленно сказала я им, как говорят всем умершим — опустошенным, и вышла на Невский.

1996

* * *

Я превращаюсь в черепаху, обрастаю корой в девять метров. Мой мотылек выбился из сил, мой лев превратился в толстую ленивую кошку, мой ребенок стал седым. Когда-нибудь все это закончится, а из кокона на свет проклюнется чудесная суть.

1996

* * *

Апрельское серебро размокло под ногами. Не обещал день быть теплым. Сижу на подоконнике и смотрю, как пушистые зерна снега пытаются скрыть оттаявшие трупы.
Поделиться с друзьями: