Чтение онлайн

ЧАСТЬ 2

Граф Дуку:

Невероятно тяжелое пробуждение, словно я так и не смог ни на минуту заснуть этой ночью. Я с трудом открываю глаза, и первое время перед взором клубится туман. У меня кружится голова. Что происходит? Это моя спальня? Почему все здесь покрыто ржавчиной и кровью?

Осмотревшись, я могу убедиться, что лежу на своей кровати. Но почему на мне мундир и сапоги? Это, конечно, тоже может быть объяснимо. Я не высыпаюсь, катастрофически не высыпаюсь из-за еженощно преследующих меня ужасов туманного Коррибана. Я мог быть сморенным усталостью настолько, что упал на кровать и заснул не раздеваясь. Но если на мне мои сапоги, то чьи это стоят у кровати? За ними оставлены кровавые следы. Очень странно. Это моя обувь? У меня нет ответа.

Я встаю с постели и выхожу из спальни. Белая ткань упала с давно завешенного зеркала. Через стекло проходит трещина, поверхность зеркала покрылась разводами и пятнами. Я замечаю это боковым зрением, но не оборачиваюсь, не хочу смотреть, ведь уже известно, чего ожидать, проходя мимо – ощущения, что кто-то идет за мной, ступая по моим следам, что кто-то постоянно стоит у меня за спиной.

Невольно прибавив шагу, я иду в рабочий кабинет. И передо мной предстает та же самая картина. Чем это заросли все стены? Какой-то рыжей плесенью или лишайником. Где картины, которые висели здесь? Нет и следа, только какое-то пятно на стене. Оно похоже на череп… животного?

Проклятье, мои вещи на столе тоже покрыты плесенью, только белой! Я не стану к этому даже прикасаться! Видеть такое в графском поместье – это нонсенс. Но, покинув кабинет, я вижу, что здесь есть нечто еще более гадкое. Потолок, стены, пол, все предметы в помещениях с заплесневелыми стенами опутаны, словно корнями ползучего растения, уплотняющейся ветвистой сетью сплетенных блестящих красно-коричневых сосудов или нервов. Все это вздымается и пульсирует, что наводит на мысли о том, что оно живое. Я иду от тонких сплетений к более толстым, чтобы найти источник этого явления. Корни-сосуды приводят меня в тронный зал, пребывающий в ужасающем состоянии. Витражные стекла грязны и побиты, стены местами разрушены, а пульсирующая красно-коричневая масса образует огромное бесформенное, подобное кокону сплетение прямо над троном. Из него капает мутная жидкость, которая, видимо, и размазана по полу и стеклам. В этом помещении болезненно не хватает воздуха. Конкретного запаха нет, но что-то присутствует в атмосфере, что в спазме сдавливает мне горло. Клубок сосудов над троном начинает шевелиться, пока не лопается с омерзительным чавканьем, и из него выползает таозин. Этот червь имеет аномальный даже для своего вида размер, а его просвечивающиеся через чешую внутренности совершенно черные. Я чувствую, что не могу дышать…

И тут я с ужасом просыпаюсь, но уже по-настоящему. Какое-то время дыхание остается затрудненным.

Это был еще один кошмар, в этот раз внутри другого кошмара. С каждым днем все крепче опасения, что после очередного подобного сна я не проснусь, а я уж никак не настроен умереть в своей постели. Но в то же время я смертельно устал от этого. И еще больше устал каждый раз вставать и убеждаться, что это действительно моя спальня, и с ней все в порядке. Здесь просто мои старые сапоги. Я носил эту обувь, когда был джедаем. Я не могу понять до конца, зачем они мне здесь, если сейчас я ношу сапоги из кожи ранкора. Такое чувство, что я забываю их переставить. Не будь я один в своем поместье, уже подумал бы, что кто-то другой постоянно ставит сапоги на это место.

В моем кабинете все как обычно. Мои картины на своих местах. Любимый «Океанский пейзаж» особенно мне дорог, он связан с единственным моим воспоминанием о том, что было до джедайской жизни. Помню, как бывал в этих живописных местах в раннем детстве, как собирал на берегу ракушки. «Портрет родителей» тоже весьма значимое полотно, ведь сам я их практически не помню. Разве что мне известно, что они были строгих правил, как все истинные аристократы, и умели скрывать любые проявления чувств. «Большой Дворец Съездов», конечно, не представляет собой ничего особенного или выдающегося, просто место, где шесть знатных родов вершат судьбы народа Серенно, но, кажется, у каждого графа наличествует в поместье его изображение. И темнеющее пустое место… Здесь был портрет моего младшего брата. Почему у меня начинается дикая головная боль каждый раз, когда я сюда смотрю?

На Коррибане мне несколько раз казалось, что я видел своего брата. Это была очень странная иллюзия, учитывая то, что я каким-то образом узнал его, когда мы ни разу в жизни не встречались лично. Но самое главное, ведь он покончил с собой несколько лет назад, в этом самом поместье.

Конечно, его появление должно было быть фрагментом огромной мозаики, которую сложила бы передо мной мертвая планета, если бы я прошел уготовленный мне ею путь до конца. Но я знаю, что я его не прошел. Мало что известно о том, что случилось после того, как я в одиночку принял бой с монстрами-женщинами в Долине Темных Лордов. Это было долгое, изнуряющее противостояние, из которого были все шансы не выйти живым. Я помню, как упал, и эти твари продолжали атаковать, но я предпочел не шевелиться вместо того, чтобы пытаться уберечься от ударов их ржавых ножей, что все равно вряд ли было возможно. Мол тогда уже был далеко, вне видимости монстров. И они, наконец, неподвижно застыли надо мной. Без шума, без малейших моих движений, без света моего клинка им было не на что реагировать. Мне открылся единственный путь к спасению – неподвижно лежать среди склонившихся надо мной тварей с ножами, истекая кровью, сходя с ума от боли, пока не рассеется Тьма.

Мне до сих пор трудно поверить самому, что мне удалось это выдержать. И продолжить путь сквозь туман и пепел, скрипя зубами от боли, не зная даже, куда идти. Я пересек Долину Темных Лордов и вышел к звездолету, принадлежавшему, по всей видимости, Дарту Сидиусу. На его корпусе кровью была выведена надпись: «Забит молотом». Нужно полагать, это не была случайная игра слов. Что касается участи Дарта Мола, то могу сказать, что знаю, что забрак покинул Коррибан, и наверняка нашел ответы. Но это были его ответы, а не мои.

Но, право, я не думал ни об этом, ни о чем другом, когда вернулся на Серенно, уже в полуобморочном состоянии. Проведя несколько часов в бакта-камере, обессиленный, разбитый, я, с трудом натянув халат, упал на кровать… и провалился не в сон, а в ту самую туманную реальность, из которой только смог вырваться в этот день. Я чуть не сошел с ума в один момент!

С тех пор я видел проклятый Коррибан в снах и мысленных видениях каждую мирную сереннскую ночь. И если первое время после прибытия из того ада я мог полагать, что это нечто вроде посттравматического синдрома, хоть и не свойственного мне никогда прежде, то чем больше времени проходило с тех пор, тем ярче становились кошмары вопреки ожидаемым закономерностям. Именно тогда меня начали посещать мысли о том, что свое испытание я не прошел до конца.

Я был политиком-идеалистом, как меня называли многие. Но Коррибан столкнул меня с моими заблуждениями, поставил на землю. На родине древних ситхов мне в руки попали схемы, возможно, мощнейшего оружия Темной Стороны – ментальной бомбы. И все, что происходило со мной на этой, лишь с виду безжизненной планете, было прямым, неприкрытым искушением: почувствовав во мне ненависть к джедаям, стыд за них и жажду установить иную систему власти и контроля в Галактике, она преподнесла мне реальный способ уничтожить Орден и изменить ход истории. Этот мир испытывал меня на прочность, на твердость воли, заставлял постоянно задавать самому себе вопросы, смог бы я совершить нечто подобное, действительно ли я смогу быть на Темной Стороне. Мне казалось, что мой выбор станет окончательным после случайной встречи с Молом, но в то же время мне пришлось сомневаться, что его убийство станет верным решением для меня. Не выбирая сторону, поступив в итоге так, как велела честь аристократа, я думал вовсе отказаться от своих амбиций и прожить остаток жизни безбедно и спокойно на Серенно. Но я не мог знать, что Дарт Сидиус навсегда испортит мою мирную жизнь.

Изначально этот ситх стал появляться в моих кошмарах о Коррибане. Как я вскоре понял, он стал узником туманного мира, пав от руки своего ученика Дарта Мола. Сидиус пытался что-то сказать мне о том, что он рассчитывает на мою помощь, но я не хотел даже думать о том, чтобы снова соприкоснуться с той реальностью наяву.

Однако реальность начала выходить за пределы сновидений. Я видел в зеркале туман над Дрешде за своей спиной, видел, что на мои плечи ложится пепел, и проверял ладонью, нет ли на самом деле крупиц золы на моей одежде. Когда эти видения уже почти вошли в некую привычку, в отражении за моей спиной начал являться Дарт Сидиус. Он все настойчивее и яростнее требовал, чтобы я летел на Дромунд Каас, нашел там Пророков Темной Стороны и заключил с их лидером Каданном договор об использовании найденного мой на Коррибане оружия против джедаев. Он требовал провести этот безумный ритуал, который убивает всех, включая тех, кто его использует.

Я потерял счет времени в мучительном наваждении, но наверняка прошел не год и не два, когда Сидиус все же получил мое согласие. Моей целью не было ни оказание ему услуги, ни избежание его гнева – я просто рассудил, что готов сделать свой выбор и доказать его взвешенность и непоколебимость. Я провел прогремевший на всю Галактику джеонозианский маневр, который наверняка сослужил ту еще службу ситхам в лице Мола и его ученика. Покидая обреченный Джеонозис на солнечном паруснике, я отчетливо ощутил на себе, когда произошел взрыв ментальной бомбы, созданной Каданном и его сообщниками благодаря схеме, предоставленной мною. У меня была надежда, что теперь мой путь пройден, и все в моей жизни станет на свои места, но после этого события кошмары стали только хуже, и к ним присоединилась головная боль.