Чтение онлайн

С ответом человек не спешил, да и сам ответ тянулся робко и смущенно:

– Меня знают… под именем Забиан Майя.

Ри взрогнул. Холодок пробежал по коже, в горле запершило.

– Не может быть… – Парень еле расцепил ссохшиеся губы.

– Да. – Представившийся будто обрел более ясные очертания. – Каждый дикий пес, притаившийся в подворотне, меня знает. Герой былых времен.

– Не может быть, – повторил Ри шепотом и отступил. Какая-то часть его детской веры в самоотверженную доблесть, воспетую в легендах об охотнике-одиночке, получившем мелин неведомой силы, сейчас треснула и рассыпалась, причиняя душевную боль. Заб Майя – великий воин, изменивший представление о злом и кровожадном каргхаре, охотник с добрым, справедливым сердцем. Человек, зародивший искру тяги к знаниям о каргах, которую раздул впоследствии отец, превратив в неистовое пламя… И он – вот это ничтожество, греющееся в мусоре? Неужели среди бесчисленных жизненных путей есть и такие? Вот что напугало Ри и заставило в тот вечер, забыв о спутнице, рвануть прочь.

– А хлеба! – донеслось вслед. – Хлеба дайте!

Майя, конечно же, побежала за Ри. Покинув окраины Атаранги, они спрятались в ночном лесу, в глинистом овраге, за переплетающимися, толстыми корнями сосен.

Там и нашли их люди из Энфиса, в том числе и Кабиан Халла, отец Ри.

В наказание за проступок Майю отослали к тетке в соседнюю, более строгую обитель цнои. Больше Ри ее не видел. А его самого приставили в вечные ученики к Мельзинге, старухе-обрядчице. Ее побаивались все в Энфисе – не только детишки, но и цнои постарше, – уважали, были бесконечно благодарны, но побаивались. Потому что никто не хотел выполнять жуткую работу, но каждый понимал, что это самая важная должность в обителях, проповедующих святость родственных уз и верящих в их преобладающее значение для рождения, жизни и смерти… А также приема пищи, повязывания ленточек, укладывания спать и прочего, прочего, что предстояло изучить и познать Ри в наказание за детскую выходку.

Но несмотря ни на что, он был тогда счастлив и невероятно доволен, что вернулся.

***

 А теперь, совершив вынужденный побег из Энфиса в более зрелом возрасте, пробыв в беспамятном состоянии неизвестный отрезок времени, он очнулся с мыслью, ввергнувшей его в пучину безнадежия и горя, – осознанием того, что возвращаться больше некуда, да и не к кому.

Пробуждение давалось нелегко: ныла поясница, гудели ноги, штормило. Через какофонию скрежета и завывания, застрявшую в висках, пробивались другие, непонятные звуки треска и… шума волн? Ри с трудом разлепил глаза. Он полулежал, прислонившись к дереву на опушке леса. Укрытый шерстяным одеялом. Пахло лошадьми. Ри посмотрел в сторону бесконечного, до горизонта раскинувшегося луга – несколько илори безмятежно паслись и отмахивались хвостами от слепней. Там, у самого края земли, растекалась нежным пурпуром заря. Но треск доносился со стороны леса. Так трещал костер. И возле него сидели, замерев, четверо.

Шевеление разбудило режущую боль в ноге. Ри застонал, чем привлек внимание греющихся у огня. Первым к нему повернулся молодой, чуть постарше самого Рийя, парень – кудлатый, с простым, загоревшим лицом, на котором выделялись почти желтые брови и по нескольку мелких сережек в обоих ушах, – и сразу заулыбался. Одет он был в какое-то рваное тряпье. Оно ну никак не могло быть его одеждой: до того смотрелось неуместно, неестественно с его чистыми и приветливыми глазами.

Тут же к Ри повернулись двое других мужчин: оба бородатые, но тот, что сидел справа и ближе, гораздо крупнее и борода у него была черная, с жестким лоснящимся волосом, а у другого – покороче и рыжая. Более коренастый брезгливо скривился и сразу же отвернулся, сверкнув лысиной. Четвертым человеком у костра была женщина, но ее лик все время ускользал от Ри, скрытый за возбужденно полыхающими языками пламени. Одеты все странно: в разорванные полоски грязного тряпья. Но приглядевшись, Ри понял, что это лишь прикрытие, а под ними чужаки облачены в кожаные, с вшитыми листами металлической брони жилеты. В траве, у ног каждого покоилось оружие: меч, топоры… Охотники. Самый крупный внимательно смотрел на Ри, будто потрошил взглядом. У молодого улыбку-то сняло, как по приказу, и тот занялся сгребанием углей в кучу, к костру.

Никто больше не шевелился и не произносил ни звука. Так продолжалось довольно-таки долгое время. Ри почти перестал дышать, он натянул покрывало до подбородка и спрятался бы совсем, если бы от этот чужаки исчезли, как кошмарный бред. “Только не это. – Парень начинал мелко дрожать всем телом. – Бежал от одних и попал к другим.” Томительное молчание, повисшее на поляне, обретало осязаемое величие. Громоздкое, тяжелое, пробирающее до костей – оно давило на плечи, превращая Ри в ненавистное самому себе ничтожество.

– Кто ты такой? – прогремел голос крупного. – И что ЭТО?

Он вытянул руку и показал прозрачный камень. У Ри внутри что-то ухнуло и опустилось низко-низко, уперевшись в желудок. Волнение выступило испариной на лбу.

Молодой подскочил с места и, замахав рукой, как будто отбивался от невидимых мух, присел возле Ри.

– Полегче, Кос! – попросил он мягко. – Не видишь, в себя никак не придет.

– Да мне плевать! – Голос, не терпящий ни малейших возражений – громкий и властный. – Мы его выгребли из грязи, ты его выходил и перевязал раны, так что у нас есть право знать.

Юноша лишь раздраженно отмахнулся:

– Ну подожди, он хоть оклемается.

“Сколько же времени я был в отключке? Всю ночь? А может и дольше? Вряд ли они знают, – превозмогая головную боль, лихорадочно соображал Ри. – Сейчас главное понять, опасны ли эти охотники”.

Рыжебородый недовольно закряхтел.

Доброжелательный поудобнее устроился возле Ри, похлопал его по плечу и, заглянув в глаза, вкрадчиво начал расспрашивать:

– Повезло тебе парень, что мы тебя нашли. Вряд ли ты валялся без сознания в той яме, весь в ссадинах и ушибах, по собственной воле. На ноге-то у тебя порез хороший я заделал, можешь даже не беспокоится, заживет до конца горба Льяд. И мы тебя не обидим. Если у тебя в голове нет злого умысла, то и у нас к тебе его никогда не будет. Скажи нам хотя бы свое имя.

– И это что! – рявкнул охотник с черной, густой бородой и снова ткнул камнем, который папа оставил Ри.

Молодой вздохнул и покачал головой.

– Спасибо, – процедил Ри.

– Ну вот! – обрадовался спаситель. – Уже кое-что!

Он поискал взглядом поддержки у своих друзей, но один хмурился, другой ворчал, а третья и вовсе никак не реагировала.

– Рийя Нон. Мое имя.

– Прекрасно! – Единственный пока что собеседник лучезарно улыбался. – Позволь представлю тебе наш скромный отряд. – Он выпрямился и положил руку на грудь, объявлял красноречиво и деловито, с приподнятой головой: – Я Инзима! Люблю пошутить, покуролесить и красивые шмотки… На эти не смотри, мы только что с охоты. Исполняю роль лекаря и трезвомыслящего, когда остальные упиваются в хлам. – Указал на самого большого. – Наш предводитель и командир – Косаль Таг! У него всегда есть план, и он добивается намеченной цели во что бы то ни стало. Да, суровый мужик, но справедливей я не встречал. – Тот, о ком так страстно рассказывали, только отмахнулся. – Напротив него наш нюхач Матаара, он же ворчун и вечно недовольный скряга.

– Поговори мне! – Представленный погрозил кулаком и насупился.

– И наконец… – Инзима выдержал торжественную паузу. – Наш небогляд! Чистая хлаза среди дремучего невежества Старых земель! Лодисс Антэя!

Рийя чуть наклонился в сторону, чтобы попытаться рассмотреть ее. Тряпья поменьше, кожаный костюм без единой вставленной пластины, но со множеством ремешков затягивал стройное тело по самое горло. Светлые волосы зачесаны назад и собраны в тугой пучок, скрепленный несколькими длинными спицами, больше похожими на тонкие зазубренные лезвия, а не предмет женского обихода. Она была грациозна и строга. Изящный взлет бровей, румянец на щеках, потрескавшиеся губы, рубец на мочке уха, – Ри почудилось, что он стал ближе и мог увидеть все детали и каждую пору на ее коже, вдохнуть аромат корицы и редьки. Наверное, он даже приоткрыл рот. А когда небогляд резко взглянула на Ри, как хищная птица, он часто заморгал и смущенно опустил голову.

– Дочь самой известной смотрящей в небо Старых и Новых земель Тэи, нашедшей самый крупный мелин – Антеи Гаро! – продолжал разглагольствовать Инзима. – Молчаливая и неприступная, как скалы Макарири. Не подходи к ней близко без разрешения, если не хочешь быть умерщвленным никому неизвестным способом!

Увидеть бы выражение лица Лодисс Антеи после такого представления, – а скорее всего она просто слегка скривила губы, – но Ри не рискнул показаться невеждой.

Инзима стоял некоторое время, довольный собой, с вытянутыми в стороны руками, будто желал объять весь мир. Косаль Таг покряхтел в кулак, чтобы балагур отрезвел, и это подействовало. Тот присел возле костра, шустро орудуя палкой, выудил из углей черную штуковину с ладонь и ловко подкинул. Дымящаяся и вкусно пахнущая картошка упала к ногам Ри. Освободившись из-под покрывала, он поднял печеный корнеплод. Обжегся и, немного пожонглировав им, чтобы дать остыть, откусил. Инзима ухмыльнулся:

– Расскажешь, что с тобой произошло?

Ри не спешил с ответом и был благодарен, что никто из охотников больше его не торопил. Даже Матаара, который не скрывал своего раздражения и недовольства, молчал с кислой миной на лице.

– Я бежал… от дяди, – все еще сомневаясь в безобидных намерениях людей, что спасли его и пригрели, Ри, бормоча и запинаясь, тщательно подбирал слова: – Папа умер, а дядя пришел, чтобы забрать… имущество. И меня.

– Так из какого ты селения? – строго и совершенно спокойно спросил Косаль Таг. В каждом его слове чувствовалась сила и абсолютное владение положением. Он говорил: “Откуда ты?”, но слышалось: “Тебе лучше рассказать нам всю правду”.