Чтение онлайн

Инзи расплылся в блаженной улыбке, вспоминая, наверно, о родном доме, и в сердце у Ри заскребла тоска.

– Кос тогда был немногим старше меня. Но опыт охоты имелся. Предложил Матааре поохотиться за каргами вместе. Мат был неплохим нюхачем, но с наймом не везло. Из-за пристрастия к азартным играм. Кос поверил в него. Два сезона они отпахали с наемными небоглядами. Меняли их, как солому у хряков. И в конце второго переманили Лодисс Антею. Дела пошли в гору. – Инзима заканчивал историю команды, нахохлившись от самодовольства: – Кос взял мою старшую сестру в жены. Так я начал путаться у него под ногами. А в этом сезоне наконец-то меня приняли.

Выбравшись из оврага, всадники поскакали навстречу заре. Пурпурно-розовое пятно растекалось по кромке горизонта, напевая о необъятной шири и завораживающей красоте земли Тэи.

“Будет жарко”, – подумал Ри, но сейчас он зяб.

– Привал у Бездонного озера! – крикнул нагнавший его Инзима.

Они свернули к ельнику и под дружную перекличку воодушевленного ржания илори, каким-то образом почуявших приближающуюся остановку, проникли в холодный сумрак хвойного леса. Дымка тумана затянула полог. Нижние ветви елей и сосен отсохли и торчали шипастыми корягами. Из земли, усеянной гнилыми иглами и крупными шишками, росли на тонких стеблях шарообразные зеленые цветки, похожие на каштаны. Они покачивались, сталкивались друг с другом, сплетая еле слышимый ковер шелеста.

К озеру вела хорошо утоптанная тропа.

Инзима подотстал, приблизившись к замыкающему Ри и пояснил:

– Ло не успела помыться в Атаранги. Да и лошадям нужен отдых.

Ри еле заметно кивнул. Его не покидало ощущение, что лекарь хочет спросить о чем-то, но не решается. Долго ждать не пришлось.

– Если честно… – Инзима покусал губу, почесал бровь. – Если честно, я думал, что Кос тебя оставит. Нет, он, конечно, воин справедливый. И всегда готов…

– Это Ло, – оборвал Рийя неловкую речь. – Она вступилась за меня.

– Ого!

– Тихо ты! – прорычал нюхач, скачущий впереди, и удостоил Ри полного презрения взгляда.

– Видать, запала на тебя, – Инзи перешел на полушепот. – И в тот раз белый камушек бросила. Никто от нее не ожидал. И вот теперь… Наверное, разглядела в тебе что-то.

Ри задело это предположение Инзи. Обуза для отряда он и больше никто! А плетется с ними только потому, что иначе пропадет, ведь он еще не научился, не привык быть один. Вокруг каждый кустик, каждая травинка, касающаяся его, норовит проверить на прочность. А прочности-то и не было никогда! Да откуда ей взяться? Скорлупа, в которой он пребывал в Энфисе под опекой отца, не просто треснула, ее снесло ураганом. Папа долго просил прощения перед смертью за то, что не успел…

А свыкнуться со своим положением ой как тяжело. Даже невозможно. Оттого и мучения в душе.

Теперь перепутье Зирон его страшило сильнее Ноксоло: кладбище охотников, потерявших человеческий облик и перегрызших друг другу глотки. Что ждет за ним, одиночество путника, в котором отчаянье поглощается отчаянием еще большим? Пока он не один, можно хотя бы не думать о выборе дороги и не беспокоиться о препятствиях… Хотя он сам – причина ненужных для Коса и его соратников препятствий. Что в нем еще возможно разглядеть?

– Во мне нет ничего, – высказал Ри грубо, с обидой.

Инзима только отмахнулся, будто и не заметил злобы, и с легкостью продолжил:

– В каждом человеке есть три опоры. Они не дают ему перестать быть человеком. Вот что для тебя важно?

Ри угрюмо молчал. Но Инзи уже перевоплотился в артиста. Он размахивал руками, уверенно и с азартом доказывал очевидное, радуясь, будто описывает красоты мира слепцу, умоляющему об этом:

– Нет, ну ты подумай! Одно я точно знаю – семья. Угадал? Ты потерял отца. Дядя оказался… ну такой… Не лучший родственничек. А ты упрямо рвешься в Ноксоло. К ученым! Но их там нет! Уверен, ты идешь в Ноксоло не за знаниями. Это байка для чужих ушей. Там живет кто-то из родни, верно? Ты хочешь снова обрести семью! Угадал?

Ри еле сдержался, чтобы не окликнуть Матаару: пусть успокоит клоуна.

– Но их должно быть три! Опоры, – напомнил Инзи, весело подмигнув. – Иначе расклеишься. Засохнешь. Сломаешься. Семья – это сильная опора. Иногда можно протянуть на ней одной. Но недолго. Если у тебя нет принципов… Того, что ты не готов отдать и за сотню золотых… Ты расклеишься…

– Засохнешь и сломаешься, – язвительно передразнил Ри. – А у охотников одна из опор – мелиновый карг? Или вопли хеллизии?

– Карги? – Инзима усмехнулся. – Нет. Камни не спасут, если сам дурак.

– А тогда зачем? – задал Ри вопрос, мучивший его уже давно.

– Что “зачем”?

– Зачем убивать друг друга за карги? Вот обрядился ты гвиртами и мелин вогнал в меч, победил всех… Что дальше? Для чего?

Инзи выглядел растерянным и, возможно, немного испуганным.

– Зачем? Тебе не понять. – Он стих, остыл и, словно оправдываясь, виновато прикрыл рот рукой, добавил: – Это все равно, что спросить Матаару: зачем он проиграл больную мать ученым-эклиотикам. – Руку убрал, но продолжил говорить негромко, чтобы слышал только Ри: – Ну, во-первых, это приносит доход. И в Охоту это самый лучший, хоть и самый опасный способ заработать. Странствующие торговцы дают по двадцать пять серебряных за крупный гвирт. Четыре гвирта – уже золотой. Карги не везде и не все принимают в качестве оплаты. Их боятся.

– А во-вторых?

– Как-нибудь я тебе расскажу. Мы приехали. Бездонное озеро!

Они выехали на заросший высокой, сочной травой берег лесного озера. С черной, без малейшей ряби глади поднималось легкое испарение. Тут росли березы. Тонкими стволами они склонялись к воде и заигрывали кончиками веток с мелкой рыбешкой. Небольшой водоем таил в себе непроглядную тьму глубины.

На берегу лежало бревно и углями чернели следы старого кострища.

Всадники спешились. Матаара сразу занялся лошадьми. Кос, уперев руки в бока, стоял и глубоко вдыхал влажный воздух. Инзима достал из наспинных ножен два изогнутых кинжала с широкими лезвиями и белыми рукоятями, ловко ими покрутил, и принялся рубить высокую траву, чтобы расчистить место для стоянки. Рийя же решил, что самым полезным занятием для него будет сбор хвороста.

Краем глаза он заметил, как Лодисс Антея подошла к воде и начала расстегивать многочисленные ремешки на своем кожаном жилете. И чем дальше Ло освобождалась от одежды, тем медленнее Ри наклонялся в поисках сухих веток. В конце концов он спрятался за кустом и, затаив дыхание, потирая онемевшие пальцы, наблюдал, как женщина без стеснения обнажилась, сложила одежду в стопку и вошла в черную, как смола, воду.

Стыд вместе с нахлынувшим на лицо жаром принес воспоминание о давнем купании Майи, когда они еще неоперившимися юнцами сбежали из обители в поиске лучшей и свободной от оков сущих жизни. Тогда он, как и Майя, мечтал избавиться от цепей. Сейчас же отдал бы многое, чтобы снова полежать на стоге сена возле сарая Тары Гнев, послушать нравоучения старика Инэн Гаро или помочь Мельзинге… Никого больше нет.

– Голых баб никогда не видел? – Инзима присел рядом.

Ри вздрогнул и быстро отвернулся.

– Ты ей нравишься. Явно же. Она хоть и старше, но еще ого-го. Небогляды не живут долго, а у Лодисс Антеи нет детей. Я считаю: она задумалась об уходе на заслуженный покой и потомстве, а ты красавчик…

– Ни слова больше! – зашипел Ри. Он не знал, куда спрятать лицо, чтобы этот болтун не заметил его замешательство.

– Давно хотел тут побывать. – Инзи молниеносно сменил тему, как блинчик перевернул.