Чтение онлайн

Я покривила душой, когда сказала, что это твои проблемы. Просто я была зла на тебя. Конечно, это наши общие проблемы, и мы должны решать их вместе. Если же мы не сделаем этого, если наши сексуальные желания выйдут на первое место, то эти проблемы будут поджидать нас впереди, они навалятся на нас неожиданно, когда мы меньше всего будем готовы к встрече с ними... и тогда нечего и думать о совместной жизни.

— Черт побери, Линн, — пробормотал Клифф, рассеянно наблюдая за мотыльком, который вился вокруг огненной копны ее волос. — Проклятье! — Он отрывисто рассмеялся. — Я просто цепенею, когда ты начинаешь рассуждать так логично, так здраво. Разумеется, ты права. Но я... ну да ладно, иди спать.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Кажется, кто-то предлагал мне пирог с молоком, — тихо промолвила она.

Клифф обернулся. Линн смущенно, застенчиво улыбалась ему, и он тоже улыбнулся ей печальной, но нежной улыбкой.

— Ах ты, поросенок, — сказал он. — Вечно тебя по ночам тянет на еду.

— И на мужчин, — добавила Линн.

Рассмеявшись, Клифф проводил ее в свою комнату, где на подносе стояли блюдца с пирогом и два стакана молока. Молоко уже успело нагреться. Линн сделала глоток и наморщила нос.

— Я налью холодного, — сказала она, на цыпочках направляясь к двери.

Сколько Клифф ни прислушивался, он не услышал ни звука — так тихи были ее шаги по лестнице. Похоже, Линн, точно знала, какие доски скрипят, а какие нет.

ГЛАВА 17

Линн доела последний кусочек пирога и в изнеможении откинулась на спинку дивана. У нее слипались глаза. Она понимала, что пора вставать и возвращаться к себе, но ей было так приятно сидеть здесь, чувствуя близость Клиффа. Она с наслаждением вдыхала его запах, вбирала в себя тепло его тела, заглядывала в бездонные глаза. Она любит его и мечтает только об одном, чтобы он всю жизнь был рядом.

Через несколько часов проснутся дети. Начнется новый день, в котором не останется места для них двоих. И она чувствовала, что им необходимо пользоваться каждой свободной минутой, чтобы побыть вдвоем, чтобы поговорить, лучше узнать друг друга.

Только краткие мгновения — вот и все, что им отпущено. Хватит ли им месяца, чтобы понять друг друга?

Хватит ли жизни?

Линн улыбнулась.

— Может, тебе странно слышать это от женщины, которая на протяжении двух лет является твоей законной женой, но все же ответь мне: как получилось, что ты бросил строительный бизнес и занялся бухгалтерией? И как получилось, что до сих пор я не спрашивала тебя об этом?

Клифф подвинулся чуть ближе к ней, словно его притягиваю тепло ее тела. Нашел ее руку, которую она подсунула себе под бедро, и взял в свою.

— Возможно, ты чувствовала, что я не очень-то расположен говорить на подобные темы, — сказал он, отвечая на второй вопрос.

Подняв ее ладонь, он прижался к ней губами, затем положил себе на колени.

У Линн екнуло сердце; ей потребовалось совершить над собой усилие, чтобы отказаться от мысли стиснуть пальцами обтянутое гладкой джинсовой тканью мускулистое бедро, а затем скользнуть по нему выше...

— А, возможно, еще и потому, что я был слишком неопытен и слишком глуп, чтобы осознать, что наши отношения не могут быть серьезными, пока мы как следует не узнаем друг друга. Ведь даже после того, как мы стали мужем и женой, вспомни, о чем мы говорили, если только не занимались любовью? О ерунде: о работе, о твоей семье или о ремонте, который делал Тейлор. Мы могли говорить о ком угодно, только не о нас с тобой.

И это тоже моя вина, потому что я не хотел говорить о твоей беременности, предпочитая делать вид, будто ничего не произошло, подумал Клифф.

Линн повернулась к нему. Глаза ее казались бездонными синими омутами, в которых хотелось утонуть.

— Да, в чем-то ты прав, только не надо во всем винить себя одного, моей вины тут не меньше.

— Ты всегда была умной девушкой, но я же не мог не понимать, какая ты неопытная, невинная, и если наши отношения не заладились, значит, в этом был виноват я. И я признаю свою вину. Когда мы поженились, мне следовало бы о многом рассказать тебе. И среди прочего о том, что я не могу быть отцом. — Он криво усмехнулся. — Да, кое-кто наверняка скажет, что мне следовало бы предупредить тебя задолго до того, как тебе в голову пришла мысль о том, что ты должна стать моей женой.

— Но задолго до того мы даже не были знакомы.

— Это верно.

— И ты считаешь... что я забеременела нарочно, чтобы заполучить тебя?

Клифф приложил пальцы к ее губам, призывая помолчать.

— Нет, — сказал он. — И я не потому затеял этот разговор, чтобы спорить с тобой. Дело в том, что, если бы с самого начала я был с тобой откровенен, сейчас нам не пришлось бы так страдать. Поэтому отныне я намерен быть с тобой предельно искренним. Ты можешь спрашивать меня обо всем. С этого мгновения я для тебя открытая книга. И я вправе надеяться на такую же откровенность и открытость с твоей стороны.

Линн печально посмотрела на него, вздохнула и пожала плечами.

— Ну что ж, тогда начнем сначала. Итак, как получилось, что ты ушел из строительного бизнеса и занялся бухгалтерией?

Клифф невесело усмехнулся. Он снова сделал ей больно. Линн по-прежнему хочет, чтобы он поверил, что она для него давно уже открытая книга.

Боже, почему он не может заставить себя хотя бы однажды соврать, сказав, что он поверил в ее ложь? Если бы он только сделал это, проблема была бы решена. По крайней мере, внешне.

Но он вспоминал ее слова о том, что проблемы будут поджидать их впереди, и понял, что она права.

Он должен смириться не столько с самой ложью, сколько с ее плодами. Только в этом случае у них может быть будущее. Он не может громоздить одну ложь на другую, не может притвориться, что ни с того ни с сего вдруг поверил ей. Лучше уж начать с ответа на ее вопрос.

— Все просто: учился в вечерней школе, учился ночами, в обеденные перерывы, во время отпуска. Меня всегда влекли цифры. Они конкретны, постоянны, они говорят правду и не допускают толкований, если правильно пользоваться ими. Ты сама бухгалтер и должна понимать меня. Цифры... они просто есть. Это абсолют, ясный и чистый.

Впрочем, на самом деле все было сложнее. Мне нравилось строительное дело, нравилось чувствовать себя членом команды, работать на свежем воздухе: забивать гвозди, штукатурить, класть плитку. Я получал удовольствие, мешая цемент для тротуаров, фундаментов, для заливки внутренних двориков. Я любил запах свежеструганого дерева и сырой земли. Но мне не давала покоя одна мысль: настоящие деньги получали боссы, подрядчики. Работяги получали свое жалованье и все. Вся прибыль доставалась хозяевам.