Чтение онлайн

Перья немного маслянистые на ощупь, и Бен старается, чтобы они случайно не застряли между пальцами, пока он осматривает голову и переворачивает ее. Он не может рассмотреть, что находится внутри головы, хотя она явно пустая. Густые заросли красных перьев скрывают отверстие у основания шеи, и, когда он пытается отогнуть их или отодвинуть в сторону, другие перья тут же закрывают обзор. Тьма под перьями словно дразнит его, и кажется, что там – бездна.

Он засовывает в голову правую руку, ожидая нащупать гипс, или пластмассу, или, возможно, проволочный каркас, изнанку затейливой маски, или, возможно, хоть это и кажется невероятным, твердые кости черепа. Его пальцы осторожно исследуют внутреннее содержимое, оно теплое на ощупь, влажное, как мягкая глина, или мастика, или плоть. Он выдергивает руку и трет друг о друга пальцы, а потом рассматривает оставшуюся на них влагу. Он говорит сам с собой, спрашивая, действительно ли его пальцы влажные, он вытирает их о свои шорты. Его начинает мутить (но, как ни странно, это приятное ощущение), когда он думает о том, что мгновение назад его пальцы исследовали содержимое открытой раны. Осмелев, он снова засовывает руку в голову птицы. Бен прижимает пальцы к внутренним стенкам головы, и они проваливаются, как будто он прикасается к коже перезрелого фрукта или овоща. Он погружает пальцы в плоть головы, его рука дрожит, а запястье начинает ныть от напряжения.

С влажным хлюпающим звуком Бен вытаскивает руку. Он грубо переворачивает голову, на мгновение забыв о размерах огромного клюва, и его изогнутый кончик оставляет красную борозду на его руке. Он держит клюв рукой у самого основания, у него не хватает длины пальцев, чтобы полностью обхватить его. Бен пытается раздвинуть половинки клюва, подобно тому как неумелый укротитель львов раздвигает ужасные челюсти, но клюв не поддается, он крепко сжат, будто стиснутые зубы.

Бен относит голову в гостиную и аккуратно кладет ее на пол. Сам ложится рядом, осторожно гладит перья, стараясь не дотрагиваться больше до клюва. Если он будет долго и пристально смотреть на голову, то сможет увидеть свое отражение, крошечное и сжавшееся в комочек, как мышь-полевка, в черных омутах птичьих глаз.

Б.П.: И давайте кратко подытожим. Пожалуйста, остановите меня, если я где-то ошибусь или допущу неточность. Дети во главе с Вороной и Адмиралом выходят из леса, в который мистер Х______ запретил им ходить, и вы чудесно описываете диссоциативную фугу – психическое расстройство Адмирала: «Его новая сущность отделилась от старой, словно он сбросил прежнее оперение». Когда кто-то спрашивает (и мы не знаем, кто это говорит, не так ли?), куда подевался Кошачьи штанишки, Ворона отвечает, что он все еще в лесу, ждет, когда его найдут и заберут, что он не улетел. Кто-то (опять же говорящий не указан) хихикает и заявляет, что его крылья сломаны. Другие дети начинают шуметь, кричать и петь, они хотят пойти за Кошачьими штанишками. Мертвая птица, которую они принесли с собой, забыта. Мне нравится, что до конца остается неясно, надели ли дети маски по ходу истории или они были на них все это время. А может быть, на них вовсе не было масок. Мистер Х______ заявляет, что они смогут уйти от него только после того, как выкопают достаточно большую яму, чтобы малыша можно было уложить в нее, не помяв его перьев. Читатели не знают, говорит ли мистер Х______ о мертвой птице или же это зловещий намек на то, что могло случиться с Кошачьими штанишками – самым маленьким в их компании. Дети тут же уходят, и неясно, выкопали они яму или нет. Мистер Х______ направляется в лес вслед за ними и находит ватагу ребятишек на поляне, солнце клонится к закату, отбрасывая тени, создавая «живые барельефы». Дети высоко подпрыгивают, широко раскинув руки, словно хотят обхватить весь мир, а потом опускаются на то, что издали кажется кучей листвы размером с маленького, свернувшегося калачиком спящего ребенка. Мистер Уитли, это чудесный образ, он невольно навевает воспоминания о веселой, безалаберной, шумной детской игре, и вместе с тем дети похожи на стаю стервятников, исступленно клюющих тушу мертвого животного. Я хочу спросить, куча листьев – действительно просто куча листьев или под ними находится Кошачьи штанишки?

У.У.: Мне нравится, что в этой сцене вы увидели такие причудливые образы, Бенджамин. Но нет, я не стану прямо отвечать на ваш вопрос. Вместо этого я предлагаю вам небольшую игру. Позвольте спросить у вас вот что: вы хотели бы, чтобы Кошачьи штанишки оказался под кучей листьев? И если да, то почему?

В конверте, который вручил ему мистер Уитли, находится список требований. Бенджамин надевает черные носки, рубашку и темные брюки, в пару к которым когда-то шел двубортный пиджак. Он направляется на северо-запад и пешком проходит двадцать три квартала. Он входит в темный антикварный магазин через черный ход, протискивается между узкими полками, заполненными различным инвентарем и чучелами, к лестнице, которая ведет к квартирам на верхних этажах. Он никого не зовет и не называет ничьих имен. Все согласно инструкции.

Дверь в квартиру мистера Уитли закрыта. Бен прижимается ухом к двери, надеясь услышать голоса людей или еще какие-нибудь звуки. Но не слышит ничего. Он держит птичью голову в левой руке, слегка прижимая ее к боку так, что клюв упирается ему в ребра. Голова плотно замотана в белую бумагу, а изогнутый кончик клюва, кажется, в любую минуту может порвать обертку.

Бен открывает дверь, входит в квартиру и осторожно закрывает дверь за собой – так он выполняет последнюю из инструкций списка, который был в конверте. Бенджамин снимает обертку и прижимает голову к груди, словно щит.

В гостиной никого нет. Шторы задернуты, а между окнами висят три настенных светильника с одной лампочкой в каждом, свет от них слабый и тусклый. Он подходит к овальному обеденному столу, за которым они с мистером Уитли сидели три дня назад.

Бен не знает, что ему делать дальше. Во рту у него пересохло, губы потрескались, он боится, что, если сейчас откроет рот, чтобы заговорить, его вырвет. Наконец он выкрикивает:

– Мистер Уитли? Это Бен Пиотровски.

Ему никто не отвечает. Во всей квартире не слышно ни шороха, который выдавал бы чье-либо присутствие.

– Я опубликовал в интернете наше интервью. Не знаю, видели ли вы его, но надеюсь, оно вам понравится. И реакция читателей пока очень позитивная.

Бен медленно идет в глубь комнаты и вдруг ловит себя на мысли, что он мог бы зафиксировать все, что с ним происходит (в том числе и то, что произойдет с ним этим вечером дальше), а потом рассказать о своих переживаниях в необычном и забавном послесловии к интервью. Это отличная идея, которая только укрепит его и мистера Уитли репутацию в сообществе любителей вирда. Да, именно так он и сделает. Бен уже представляет себе реакцию в Сети, она будет еще безумнее, чем реакция на фотографию с птичьей головой. Начнутся споры и обсуждения по поводу того, является ли это загадочное послесловие вымыслом или все произошло в действительности, и не написал ли его сам Уильям Уитли. Интервью и послесловие станут идеальным дополнением к рассказу «Кое-что о птицах». Возможно, Бену даже удастся уговорить мистера Уитли написать послесловие совместно с ним. Или он предложит свою идею мистеру Уитли, чтобы он сам написал, но не послесловие, а рассказ, тогда интервью стало бы частью этого рассказа. А возможно, это положит начало новому циклу рассказов, и Бен примет участие в его создании.

Бен говорит:

– Кстати, эта птичья голова очень симпатичная. Вы, наверное, сами ее сделали. Я не специалист, но работа выполнена мастерски. Наверняка с этим связана какая-нибудь интересная история, и потом вы могли бы рассказать ее. – Ответом служит тишина, Бен добавляет: – Наверное, голову принесла мне ваша подруга Марни. Как вы знаете, мы разговаривали с ней позапрошлой ночью.

Воодушевление Бена по поводу нового цикла рассказов и его уверенность начинают таять в абсолютной, ничем не нарушаемой тишине. Возможно, он приехал раньше остальных, или это какая-то игра, и вечеринка не начнется до тех пор, пока он не решит, какую дверь ему открыть, и вот тогда… а что случится тогда? Это какой-то обряд посвящения? Он станет членом их маленького тайного общества? Бен, разумеется, надеется на это. Какую из трех дверей ему открыть в первую очередь?

Бен спрашивает:

– Мистер Уитли, мне нужно надеть птичью голову? Я прав?

Одна только мысль о том, что он окажется в темной птичьей голове, а его щеки, губы и веки будут прижиматься к тому, что находится у нее внутри, повергает его в ужас. Но сейчас ему больше всего хочется надеть птичью голову, чтобы огромный клюв возник у него перед глазами, как дирижерская палочка, с помощью которой он будет управлять волей других. Вот только он не наденет ее до тех пор, пока не убедится, что должен сделать это.

– Мистер Уитли, что мне сейчас делать?

Дверь слева от Бена открывается, и из нее выходят четверо: двое мужчин и две женщины, все в птичьих масках. Они обнажены, а их тела гладкие, тщательно выбритые. В тусклом свете их возраст невозможно определить. Здесь есть ворона с настолько черными перьями, что кажется, будто ее клюв растет из пустоты; сова с перьями медного цвета и желтыми глазами, такими большими, что в них может утонуть вся комната; элегантный сокол, чей клюв полуоткрыт в птичьей улыбке; и четвертая птичья голова, представляющая собой нечто среднее между павлином и попугаем, с яркими синими, желтыми и зелеными перьями, торчащими над глазами, словно древние зловещие башни.

Они разделяются и идут навстречу Бену, молча, непринужденно. Пятки их босых ног тихо шлепают по паркету. Мужчина в самой яркой птичьей маске, вероятно, мистер Уитли (или мистер Х______), на его коже видны пигментные пятна, морщины и другие признаки почтенного возраста, но мускулы на удивление тугие и рельефные.

Мистер Уитли берет из рук Бена птичью голову и надевает ему на голову. Бен часто дышит, словно готовится погрузиться на глубину, перья проносятся у него перед глазами, всеобъемлющая тьма окружает его, и в этой тьме заключено тепло, которое одновременно удушает и ласкает, а потом он понимает, что может видеть, но не так, как видел прежде. В ультрафиолетовом негативном спектре вся квартира кажется погруженной во мрак, но перья птиц превращаются в потрясающий фейерверк цветов; перед ним возникают потаенные цвета, которых еще мгновение назад не воспринимали его глаза, и эти цвета не поддаются описанию. Мысль о том, что он может никогда больше не увидеть таких цветов, наполняет сердце Бена внезапной тоской. Но насколько прекрасны птичьи головы, настолько же человеческие тела их владельцев с болтающимися, раскачивающимися руками и ногами кажутся уродливыми, слабыми, ущербными и невразумительными, и Бен невольно думает о том, что мог бы оторвать своим клювом эти нежные огрызки.