Чтение онлайн

Женщина в мешковатом сером свитере и легинсах перестает перешептываться со своей соседкой по очереди сзади, когда понимает, что я могу ее услышать. Меня тут же захлестывает глупое чувство вины. Я здесь пока что никому не сделала ничего плохого, и я ненавижу их и ненавижу себя за это чувство, потому что, разумеется, все дело во мне, а не в этой глупой снежной буре, из-за которой все в супермаркете «Биг Уай» так всполошились. Ничего мне не сказав, женщина начинает самостоятельно складывать в пакеты свои покупки. Еще чуть-чуть, и она оттолкнет локтем Дарлин, которая в кои-то веки не спешит заняться упаковкой.

Я не могу удержаться, мне нужно что-нибудь сказать.

– Спешите? Уезжаете из города? – Фразу «уезжаете из города» я говорю почти шепотом. Словно это какой-нибудь грязный секрет, известный всем.

– О. Да. Нет. Простите. Извините, – говорит она Дарлин, продолжая складывать покупки. Ее руки дрожат. Я знаю это чувство. Краем глаза смотрю на кредитную карту женщины и пытаюсь запомнить все шестнадцать цифр ее номера. Так, просто для развлечения.

Дарлин особенно не переживает, если ее отталкивают в сторону. Она смотрит на экран телефона, охает и кряхтит, как будто ей больно от того, что она там видит. Песня не помогает. Встреча с тренером Джули прямо выбила меня из колеи.

Тони по-прежнему пытается регулировать поток покупателей, но безуспешно. В каждой кассе – длинная очередь, и покупатели недовольно ворчат и оглядываются по сторонам в надежде, что откроются еще кассы. Самое подходящее время крикнуть Тони, что мне нужен перерыв.

Он открывает рот, чтобы возразить, сказать «нет, только не сейчас», но я взглядом заставляю его заткнуться. Он знает, что не может мне отказать. Он проходит сквозь толпу и садится за мою кассу.

– Только по-быстрому, – говорит он.

– Постараюсь. – Я беру свое пальто. Оно совсем тоненькое.

Он что-то бормочет себе под нос, возмущается, как же я не понимаю, что тут сейчас творится, но я его больше не слушаю.

Дарлин продолжает возиться у кассы, покупатели мечутся между полками с товаром и теснятся в длинных очередях, я уже собираюсь выскочить из магазина, как вдруг меня накрывает, на мгновение мне кажется, что сейчас случится опять как прежде: перед глазами все потемнеет, а потом я приду в себя и не буду знать, в какое дерьмо вляпалась, потому что я была уже не я и в этом состоянии сделала что-то очень плохое, но даже не знаю, что именно. Как в тот раз, который описывается в моей газетной вырезке – я, как и полицейские, не могла понять, почему та чокнутая баба, которая не была мной, решила вдруг поехать на юг вместе с моей дочкой.

Я говорю Дарлин:

– Дай взглянуть, что ты там рассматриваешь, дорогуша, – и пытаюсь забрать у нее телефон. Но не тут-то было! Дарлин мертвой хваткой вцепляется в него и три раза шлепает меня по руке. У нее обсессивно-компульсивное расстройство личности. Она точно так же хлопает покупателей. Иногда она хлопает по коробке с сухим завтраком, прежде чем положить его в бумажный или пластиковый пакет, или по пластиковым картам, если я кладу их рядом с платежным терминалом, а не возвращаю покупателям в руки.

Она отвечает:

– Это видео из новостей. Там творится что-то ужасное. Какая-то жуть вылезла из океана. Похоже на гигантского монстра! – шепчет она.

– Знаешь, я тоже хочу это увидеть. Покажи. Не бойся, я больше не буду отнимать у тебя телефон. Просто держи его передо мной, а я посмотрю.

Я пытаюсь подойти к Дарлин поближе, только она не может стоять на месте неподвижно, вечно болтается из стороны в сторону, как китайские колокольчики в грозу. На телефоне воспроизводится видео, но она с маниакальной одержимостью отдаляет от меня экран телефона, а когда я заставляю ее стоять смирно, чтобы не дергалась, Дарлин принимается кудахтать и хлопать меня по руке, так что я почти ничего не могу разглядеть. Мне удается только увидеть небольшой репортаж, снятый для кабельного телевидения. Внизу по экрану ползет строка. Но слов не разобрать. Кажется, я вижу, как нечто, напоминающее огромную волну, обрушивается на стоящие на берегу дома, а затем какая-то темная фигура, похожая на кляксу или тень, поднимается над водой, и, возможно, у нее есть руки, которые она вытягивает вперед, пытаясь что-нибудь схватить.

– О боже, вот оно! – верещит Дарлин и начинает наворачивать круги на пустом месте.

– Слушай, дорогуша, я не думаю, что это был настоящий репортаж. Какой-то фейк. Понимаешь, это вымысел? Наверняка трейлер к новому фильму. Скоро ведь должен выйти фильм про какого-то монстра, верно? Летом. Летом всегда выходят фильмы про больших монстров.

– Нет. Нет, нет, нет! Это настоящие новости! Это правда случилось! Все об этом только и говорят. Разве с тобой никто об этом не говорил?

– Что ты там делаешь? – кричит мне Тони.

Этого достаточно, чтобы сдвинуть меня с места. Я машу ему пачкой сигарет, в которой спрятана небольшая доза ябы [1] .

– Не ждите меня! – говорю я достаточно громко и выхожу на улицу через раздвижные двери. До конца смены еще четыре часа. Когда я закончу, уже стемнеет. Ну и что с того? Я по-прежнему напеваю мелодию.

Идет снег, он заметает парковку. Я достаю таблетку ябы, завернутую в клочок туалетной бумаги, и глотаю ее без воды, представляю себе, как она падает в желудок, словно астероид. Потом закуриваю сигарету. Вдыхаю запах паленой бумаги. Закрываю глаза, просто потому что мне так хочется, а когда открываю их, то боюсь увидеть тренера Джули, ожидающего меня на заснеженной парковке. Боюсь, как бы он не сказал мне, чтобы я держалась подальше от футбольного поля. Боюсь, что ему и всему городу известно о запрете приближаться к дому Джули на расстояние меньше двухсот ярдов, запрете, который я постоянно нарушаю. Я не боюсь монстров Дарлин. По крайней мере, пока. Я боюсь, что буду вечно стоять перед «Биг Уай», но и уйти я тоже боюсь. Я боюсь, что остановку уже всю замело. Я боюсь, что надела неподходящую обувь. Боюсь, что не знаю, поедет ли Джули из школы домой на автобусе. Я боюсь дома. Моего и ее. Теперь это разные дома. Но когда-то ее дом был и моим тоже. Джули называет мою мать «Бабуля». Бабуля больше не отоваривается в «Биг Уай».

Я все еще напеваю про себя песню, теперь она звучит через окурок сигареты.

Боже, ты ведь знаешь, как это нелегко.

Пой песню, девочка.

После «Биг Уай» я не еду домой. Вместо этого сажусь в автобус и отправляюсь к Тони. Этот тупица дал мне ключи. Я надеваю его ботинки, но они мне слишком велики. Выпиваю пиво из его холодильника и пробую кое-что из его еды. Захожу в его спальню и ищу в тумбочке наличку. Нахожу пистолет размером с кулак, которым он мне не раз тыкал в лицо, и скомканные тридцать шесть долларов, но этого недостаточно.

Долго я тут не задержусь. Сегодня вечером я должна вернуться домой. У меня нет выбора. Жить, когда у тебя нет выбора, намного проще.

Сперва я сажусь за компьютер Тони и захожу на «Форум пользователей». Есть такой форум. Анонимный и бесплатный. Знаете, и то и другое – очень здорово, там я чувствую себя в безопасности, он помогает мне не сдохнуть. У меня там ник – «несовсемздесь», и вчера я запостила вопрос.

несовсемздесь

употребление мета

некто хочет знать: если проглотить ябу, не навредит ли это желудку? Некто и его знакомые иногда глотают ее, в том числе на голодный желудок, и это, наверное, нехорошо. или просто некто так считает, поэтому и хочет выяснить, так ли это плохо, как он думает. помогает ли использование туалетной бумаги? вызывает ли это боли?

Я называла себя «некто», хотя это и было запрещено правилами форума. Но другие тоже пользовались этим словом, оно стало чем-то вроде местной шутки. Первый же ответ сбил меня с толку.