Чтение онлайн

— А может, ещё и выглянет, — заявила она. — Мне почему-то кажется, что у нас неплохие шансы. Но сначала надо найти подходящие декорации. Жаль, что в городе нет нормального парка. Сплошной бетон! Прямо какое-то издевательство…

— Сейчас что-нибудь придумаем.

— Да уж, пожалуйста, постарайтесь. Обозвали меня сказочным персонажем — вот и расхлёбывайте. Теперь я капризная принцесса из сказки и требую меня развлекать. В правильном антураже, заметьте!

— Понял. Карета подана.

Доехать быстро, правда, не получилось — на перекрёстках то и дело возникали заторы. Машины плевались выхлопным дымом. Над асфальтом клубилась мокрая взвесь, в которой дрожали красные стоп-сигналы.

Впрочем, это не вызывало привычного раздражения. Стэн готов был сколько угодно сидеть в машине с Самантой, любуясь её точёными ножками. И даже сырая улица в электрических кляксах приобрела сейчас некий шарм.

Застряв в очередной пробке, Стэн спросил:

— А хотите, начну вас фотографировать прямо здесь, раз уж стоим без дела? Или принцессам не предлагают такие приземлённые вещи?

— Не предлагают, конечно, это же дурной тон. Снимок в обычном автомобиле, фи! Но мне очень хочется, поэтому можно.

Он потянулся к бардачку, где лежал фотоаппарат, и мысленно хлопнул себя по лбу. Собирался ведь утром достать из сейфа профессиональную камеру! Но позвонил Родригес, пёс бы его подрал, и отвлёк…

Теперь, однако, выбора не осталось. Сделав вид, что так и задумано, Стэн вытащил любительскую модель, свою верную спутницу. Глянул на Саманту в видоискатель — та с готовностью развернулась, красиво скрестила ноги. Но когда щелчок прозвучал, призналась:

— Знаешь, играть в принцессу — это, конечно, здорово, только… Ведь я сегодня совсем не к этому приготовилась. И наряд выбирала так, чтобы побыть обычной девчонкой. Это ты меня с толку сбил своими хитрыми комплиментами!

— Да, — согласился Стэн, — железная логика. Виноват.

— И нечего ёрничать! В общем, слушай. Можешь меня снимать без предупреждения. Ну, чтобы получилось естественно. Про принцессу забыли. Представь, что я — простая провинциалка… Ну, если честно, это недалеко от истины. Выросла в таком, знаешь, крошечном городке, три с половиной улицы… Это потом уже сюда переехала, начала выступать. Теперь вот важная фифа, картинка в свете прожектора…

— Ну, вряд ли ты об этом жалеешь.

— Нет, я, конечно, рада, что сбежала из того городишки. И о сцене всегда мечтала. Но иногда всё-таки хочется вспомнить, кто я на самом деле.

Машины наконец тронулись, затор рассосался. Стэн снова начал рулить, но на следующем перекрёстке сфотографировал Саманту навскидку, в профиль, пока она, о чём-то задумавшись, смотрела перед собой. Чуть вздрогнув, она пригрозила пальцем:

— А ты, смотрю, даром времени не теряешь.

— Сама же требовала.

— Всё правильно, молодец. Я, правда, боюсь, что на многих снимках, если вот так, получусь ужасно. Или выйду какой-нибудь совсем уж простушкой. Но неудачные кадры можно ведь просто выбросить, да?

— Не переживай, получишься хорошо. Ты очень фотогеничная — это я сразу могу сказать, не глядя даже на снимки. А я, чтоб ты знала, большой талант. Мне вчера один дедушка так прямо и заявил.

Стэн свернул с проспекта и несколько минут петлял по прилегающим улицам. Саманта вертела головой удивлённо — район был ей незнаком, и она потеряла ориентировку. Припарковались на асфальтовом пятачке у железной ограды — низенькой, по колено взрослому человеку.

— Прибыли, — сказал Стэн. — Настоящего парка в городе действительно нет, но вот хотя бы так.

За оградой был чахлый сквер — намокшие клёны с буро-жёлтыми ошмётками крон. Деревьев насчитывалось от силы десятка два, но даже они смогли впечатлить Саманту. Она с удивлением посмотрела на Стэна:

— Надо же… А я и не знала, что есть такие места. Думала, всё застроили наглухо, заасфальтировали…

— Ну да, деревья либо повырубали, либо они погнили от сырости. А эти вот держатся до сих пор, сама видишь.

— Очень красиво. А людей почему-то нет, даже странно.

— Ну, может, летом гуляют, пока нормальная зелень.

— И ничего они, значит, не понимают! То есть, конечно, да — сейчас тут грустно и холодно, листья уже почти облетели, но некоторые ведь держатся до сих пор. И эти, оставшиеся — они самые ценные! Вон, смотри…

Саманта направилась к ближайшему клёну, вороша сапогами палые листья. Обернулась, махнула Стэну рукой — лицо у неё было довольное, как у девочки-первоклашки, которую родители наконец-то выпустили гулять. И он поймал этот миг, надавив на кнопку.

Она потянулась к ветке и сорвала огромный кленовый лист. Тот ещё не пожух, как будто дожидался ценителей. Насыщенно-жёлтый, с золотистым отливом и багряными подпалинами по краю.

— Вот это да! — сказала она. — Не лист, а просто шедевр. Настоящий кленовый царь! Обязательно его сохраню. У тебя в аппарате цветная плёнка?

— Нет, — сказал Стэн, продолжая фотографировать, — извини. Цветная мне непривычна. Пробовал, но выходит как-то, даже не знаю… Блёкло, пожалуй, хоть это и парадоксально звучит. Но плёнка, конечно, не виновата. Дело в фотографе. Талант у меня, получается, ограниченный. Монохромный.

— Жаль, — вздохнула Саманта. — Представляешь, как этот лист смотрелся бы в кадре? Цветовой сполох на фоне серости.

— Ты права. Но всё же не забывай, что главная в кадре — ты, а не клён. И, кстати, раз уж ты выразилась так поэтично, то почему бы тебе не придумать песню про это всё? Про лист, про осень, ну и вообще. Сама же мне говорила, что у каждого свои инструменты. У меня — фотокамера, у тебя — слова, ноты.

Она развела руками:

— Увы, я только певица, сочинять не умею. Это очень обидно, на самом деле. Я исполняю то, что чувствовали другие. Авторы текста предлагают тропинку, а я за ними иду. Выбираю, конечно, то, что мне близко, но всё равно — не я веду, а меня…

— Не расстраивайся. Любое искусство имеет ограничения, если вдуматься. Вчера у меня был разговор — вот прямо на эту тему. Один известный художник рассуждал о различиях между живописью и фотографией.

— Ну вот, — сказала она, — теперь я тебе завидую. У тебя такая интересная жизнь! Разговоры об искусстве с художниками…

Он благоразумно смолчал. Она побрела по скверу, разглядывая облетевшие кроны и не выпуская из рук свой любимый лист. К её плащику липла морось, микроскопические капли блестели. Стэн, держась позади, сфотографировал Саманту украдкой — тонкую и озябшую, окружённую ноябрём.