Чтение онлайн

– Медведи, что ли? – ухмыльнулся Солдатов. – Слышал я эти сказки, в детском саду пугали.

– Может, и сказки, – согласился Белухин. – Только, паря, не такие, как ты, с полными штанами от тех сказок бегали.

– Вот именно! – подхватил Чистяков. – У нас на станции, где я проходил практику…

– Был ты на своей станции без году неделя, – отмахнулся Солдатов. – Нет, в самом деле медведи?

– Растолкуй ему, Михаил Иваныч, по-научному, – предложил Белухин.

– Какая там наука, – улыбнулся Зозуля, – старое, как мир, наблюдение охотников. У западной оконечности острова имеется множество разводий, следовательно, возможна нерпа и, как следствие из следствия, ее спутник и лучший друг – медведь. Но это теоретически, практически же медведи в данном районе маловероятны, так как, по многочисленным свидетельствам, в это время года они уходят на юг, к проливу Вилькицкого.

– «Медвежьим трактом», – кивнул Белухин, – по южной оконечности острова Большевик.

– Вы там были? – уважительно спросил Зозуля. – Именно туда я и мечтаю попасть, после Урванцева вопросами миграции по «Медвежьему тракту» практически никто не занимался.

– А кто занимался, медведь сожрал, – пробормотал Белухин, присматриваясь к каменным глыбам. – Вот здесь, Илья, его можно и соорудить, костер твой.

– У троих имеются бензиновые зажигалки, – припомнил Анисимов. – Если ими щелкнуть одновременно, щепки займутся.

– Разумно, – одобрительно сказал Белухин. – Ну, потопали, что ли, чего бесплатно мерзнуть.

Обратный путь был намного легче, ветер дул в спину, да и шли не вслепую, а по своим следам. На подходе к избушке Белухин пропустил товарищей вперед, задержал Зозулю и отвел его в сторону.

– Значит, ушли на юг медведи?

– Уходят, – поправил Зозуля, пытливо глядя на Белухина, будто ожидая подвоха. – Иные, правда, остаются надолго и пасутся у разводий, но здесь, я думаю…

– А ты протри очки!

От тригонометрической вышки к морю уходили огромные, размером с тарелку, следы.

В тамбуре отряхнулись, сбили друг с друга снег.

– Ух, ты, свеклочка, – приветствовала Лиза Чистякова. – Нам бы такой румянец, а, Зоя?

– Сомнительный комплимент для мужчины, – смутился Игорь.

– Смотри, он еще нецелованный, – предупредил Кислов, – в обморок упадет от избытка чувств.

– «Только нецелованных не трогай, только не горевших не мани», – под дружный смех проявил свою эрудицию Гриша. – Разве я неправильно запомнил? – растерянно спросил он.

– Не обращай на них внимания, – дружелюбно сказал Седых. – Присаживайся ко мне, я тоже Есенина люблю. Вошли Белухин и Зозуля.

– С пустой сумой, добытчики? – спросила Анна Григорьевна.

– Хрен чего увидишь, – садясь, проворчал Белухин. – Падера.

– Что? – не поняла Невская.

– Поземка, – пояснил Зозуля. – Так здесь ее называют.

– Это и есть пурга? – уточнила Невская.

– Разновидность. Внизу, у поверхности, трехметровый слой взметенной снежной пыли, а вверху ясно, и если вы из любопытства подниметесь на крышу…

– Верю вам на слово, – поежилась Невская.

– Другое дело, – продолжал Зозуля, снимая унты и подставляя их поближе к печке, – когда низкие слоистые облака со снежными иглами опускаются до поверхности и смешиваются с поземкой. Ад! Тогда и в двух метрах ничего не увидишь – так называемая «темная пурга». К счастью, нам это как будто не угрожает.

– Накаркаешь, – Кислов постучал по столу.

– Вряд ли, – сказал Белухин. – Сегодня облака повыше, чем вчера, похоже, будут рассеиваться. Ну а поземка длится недолго.

– Сколько? – спросила Невская. – Час, два?

– Да нет, дочка. Суток трое.

– Значит, нас трое суток могут не найти?

– Свободное дело, – кивнул Белухин. – Сверху ничего не видать. Матвеич, однако, придумал костер разжечь.

– Вы думаете, это поможет? – обратилась к Анисимову Невская.

– Надеюсь.

– До чего есть хочется! – вздохнула Лиза.

– Ты сама сдобная булка с изюмом, – пошутил Солдатов, как бы случайно кладя ей на колено руку.

– Не по твоим зубам, – Лиза сбросила руку.

– А по чьим?

– Мой мужчина должен быть скромный, положительный и обязательно в очках. Как Михаил Иваныч.

– Елизавета Петровна… – пробормотал Зозуля. – Я, конечно, польщен, но…

– Николай Георгиевич, – выручил Зозулю Чистяков, – допустим, что поземка действительно продлится трое суток. А если костер не удастся разжечь, или его не увидят? Неужели мы будем пассивно ждать?

– Предлагай, – сказал Белухин.

– Ты, Игорек, можешь активно, – сказал Солдатов. – Танцуй, разучивай песни. Хочешь, научу? – И заверещал: «Арлекино, Арлекино…»

Чистяков поморщился.

– У тебя, Слава, молчание лучше получается.

– Точно, как мой директор парка, – удивился Солдатов. – Он меня и в эту чертову командировку втравил, чтоб я на собраниях не возникал, не мутил воду. Тузиков его фамилия, случаем, не родственники?

– Пассивно мы ждать не будем, – сказал Анисимов. – Ого, на завтрак какао?

– Шоколад – харч особый, – Анна Григорьевна раскрошила на тряпочке полплитки шоколада и ссыпала в кипяток. – Просто так, в натуре его есть не следует, от горячего какао больше сытости будет.

– Обжираловка! – фыркнул Солдатов.

– Завтрак королей, – поведал Зозуля. – Алексей Толстой в «Петре Первом» писал, что Карлу XII утром подавали в постель горячий шоколад.

– С жиру бесился, – буркнул Кислов.

– Карл XII был очень худой, – вступился за короля Зозуля.

– Похудел, когда от Полтавы драпал, – добродушно заметил Белухин, помешивая в кастрюле большой деревянной ложкой. – Аж штаны сваливались.

– Мы с Зоей читали книгу известного врача Брэгга, – сообщил Гриша. – Оказывается, голодать бывает очень полезно для здоровья.

– Кому? – окрысился Кислов. – Сам небось жрал в три горла, а других сажал на диету.

– Брэгг лично голодал по две-три недели, – примирительно сказал Гриша,

– и очень хорошо себя чувствовал.

– А его жена? – насмешливо спросил Кислов.

– Что жена? – не понял Гриша.

– Ей-то какой прок…

– Эй, Захар! – прикрикнула Анна Григорьевна, звеня кружками. – Язык попридержи.

Каждому досталось по полторы кружки напитка, и одну, почти полную Анна Григорьевна оставила про запас.