Чтение онлайн

— Что? — не поверила своим ушам Вера. — Так это всё ты сделал, — сквозь слёзы произнесла она, и тут же потребовала: — Отдай его! Отдай!

Она с силой вцепилась в руку брата, намереваясь содрать с кисти красную ленту, но тот резко одёрнул руку, отчего девочка пошатнулась и чуть не упала.

— Всё. Поигрались и хватит. Нет больше вашего котёнка. Его Нелли в канаве утопила.

— Не правда! Отдай! Отдай! — продолжала реветь девочка, пытаясь снова и снова выхватить красную ленту из руки брата.

Но он как будто специально издевался над сестрой. То корчил дразнящую гримасу, то показывал язык, то болтал красным матерчатым локоном перед её лицом, ясно давая понять, что все они находятся полностью в его власти. А девочка продолжала сокрушённо реветь, не переставая делать попытки выхватить заветный лоскуток.

— Никому ты не расскажешь. Мама тебя слушать не станет, а папы больше нет.

И тут неожиданно ему в руку вцепилась чья-то младенческая рука. Ловко сорвав ленту с кисти Вадима, Ваня тут же передал её девочке, а сам хотел было ломануть наверх в квартиру, но сильная рука подростка остановила дерзкого смельчака.

— Ах ты чёрт! — в бешенстве взревел Вадим, подтягивая его к себе за воротник.

— Беги! — в отчаянии крикнул Ваня, изо всех сил пытаясь вырваться из рук подростка.

И девочка тут же понеслась вниз по лестнице, сжимая в кулачке красную ленту, с таким трудом добытую в неравной схватке со старшим братом. А Ваня остался там, получая удары от четырнадцатилетнего подростка. И как больно ему не было в тот момент, он ни на секунду не пожалел о том, правильно ли поступил.

Сопротивляться было бесполезно. Вадим превосходил Ваню на полторы головы, да и разница в возрасте была слишком велика. Мальчик молча терпел летящие на него удары, слабо прикрывая голову руками. Так он и стоял, прижавшись к стене, съёжившись, в ожидании очередного страшного удара от разъярённого подростка. Через какое-то время он и вовсе опустился на пол. Стерпев ещё несколько оплеух, вдруг тяжело задышал. На холодной плитке показались багровые капли крови, сочащиеся из его носа. И тут забияка Вадим отступил, решив, что на сегодня с него хватит. Однако если на сегодня он закончил, это ещё не означало, что завтра избиение не повториться. И он повторилось.

В этот день маленькая Вера не решилась пожаловаться на брата маме. Не то чтобы она этого не хотела, просто мать была не в состоянии выслушивать претензии дочери. Она была смертельно пьяна, как и днём ранее, как и днём позже. Она уже целую неделю не слезала со стакана, ровно с того дня, как ушёл муж Виктор. И это было только началом падения семьи Долматовых.

***

Пока зрители в зале охали и ахали от удручающей картинки на экране, закадровый голос ровно читал текст:

— На этих кадрах вы видите нечеловеческие условия, в которых уже много лет проживает дочь американского миллионера русского происхождения Вера Долматова. По признанию самой Веры, такую жизнь она выбрала сама, поскольку все родственники от неё отвернулись, а богатый отец так никогда и не интересовался ею. Трудно поверить, но девушке всего тридцать два года, хоть и выглядит она на все сорок плюс. Тяжёлые условия проживания сделали из неё мученицу, ищущую отдушину в спасении бездомных животных.

На экране появилась Вера. Сидя на колодке для колки дров, она говорила, глядя прямо в камеру:

— Это жильё мне выделили после учёбы. Я являюсь сиротой, а сиротам положено своё жильё. Вот администрация мне и выделила этот барак. Тут конечно же окраина, даже отшиб, можно сказать, но я не жалуюсь. Живу тут уже почти пятнадцать лет. Как-то так. — Кадр поменялся. Теперь Она сидела в другой позе. — Туалет на улице. Ванной в доме нет и никогда не было. Все гигиенические процедуры приходится выполнять на улице. Если сильно холодно, то обхожусь без них. За столько лет привыкла уже…

Она всё говорила и говорила, повергнув студию в тихий ужас. Даже Корней Пилатов отложил в сторону свои картонные листки-подсказки и молча взирал на происходящее действо в сюжете их съёмочной группы. Сотни облезлых кошек, грязь и трухлявая мебель — это были слишком плачевные условия для жизни одинокой женщины, что и вызвало такую волну возмущения в студии. Как только сюжет подошёл к концу, он вынужден был успокоить негодовавшую массовку.

— Студия, тишина! Тишина, я сказал! — повысив голос, потребовал Пилатов.

Постепенно люди стали смолкать. Вадим угрюмо уставился на сестру, а она как ни в чём не бывало улыбалась всем, чей взгляд ловила на себе.

— Могла бы и прибраться, — с вызовом в голосе прошипел брат. — Живёшь в каком-то сарае.

И его слова услышал каждый, кто находился в этот момент в студии. И снова посыпались недовольные возмущённые возгласы из зала, но только теперь все они были адресованы не Вере, а в сторону Вадима. Пилатов беспомощно замахал руками.

— Дай уже кому-нибудь из них микрофон. Пусть выпустят пар, — велел режиссёр.

Корнею ничего не оставалось делать, как последовать его совету. Он подошёл к галдящей толпе возмущённых зрителей и протянул усатому мужчине в белой футболке свой золотистый микрофон.

— Я хочу сказать этому мужчине, который позволяет себе так критично отзываться о родной сестре, что прежде всего та ситуация, в которой она оказалась, это и его вина тоже. — Несколько человек поддержали его слова аплодисментами, и тогда, приободрившись, мужчина продолжил. — Только что мы все смотрели сюжет о том, как проживает он со своей дорогой супругой. И знаете что? Его квартира мало чем отличается от жилища этой женщины. Там такой же бардак, извините за выражение, — срач, грязь под ногами, немытая посуда и прочее, прочее, прочее. И у него ещё хватает наглости что-то говорить в сторону сестры. Уму не постижимо.

Он ещё хотел что-то сказать, но ведущий вернул микрофон на место и, поднявшись на пару рядов выше, протянул его пожилой даме, которая также неистово негодовала от реплики Вадима.

— А вы что скажете? Вы тоже считаете, что старший брат не имеет права критиковать сестру?

— Да посмотрите же на него. Алкаш, вылитый алкаш. У него вместо одежды на теле какая-то непонятная ткань. Губы дрожат, глазки бегают. Он ещё хуже её. И ещё рот свой открывает. И вообще, какая жизненная несправедливость, Корней. Какое им наследство? Они его либо на водку спустят, либо отдадут мошенникам. А ведь на эти деньги сколько можно было бы спасти больных детей? Это ж надо так…

— Ну, это уже не нам с вами решать, — произнёс Пилатов, возвращая микрофон себе. — Такова была воля усопшего, тем более родного отца.

Но женщина привстала, несогласная с мнением ведущего. Видя напор, с которым она к нему потянулась, он снова даль ей слово.

— Не соглашусь с вами, Корней. Если бы их отец, тот самый долларовый миллионер увидел до какого состояния довели себя его дети, то вряд ли бы захотел оставлять им свою имущество. Это ж какими людьми надо быть, чтобы так убого проживать свою жизнь? Стыда у вас нет, дорогие мои. Не заслужили вы такой радости.

Толпа громко зааплодировала, поддержав слова женщины. Корней, решив, что для начала достаточно, поспешил спуститься вниз к гостям. Вадим бестолково окидывал тучным взглядом шумную толпу. Он искренне не мог понять, чего они так возбудились. Решив на время прикусить язык, он скрестил на груди руки и откинулся на спинку дивана, приняв позу обиженного ребёнка. В это время Вера хлопала в ладоши вместе с остальными. Она до конца не понимала суть творящегося балагана, поэтому делала то же, что и остальные.