Чтение онлайн

И дожидалась, чего уж там. Приятельницы и коллеги считали верхом женской мудрости закрывать на огрехи мужчины глаза, отдавая преимущество крепости фасада семейного дома, а не прочности несущих конструкций. Они выкладывали в Инстаграм идеальные фото, за которыми часто стояло душевное отчуждение.

 А я так не хотела. И вот завтра у меня будет идеальное свадебное торжество с приглашённым модным фотографом, изящно одетыми гостями и свадебным тортом. А когда оно закончится, снова останется лишь пустота.

Злило меня другое: ну вот, скажите на милость, почему меня так тревожит этот союз? Брак у нас фиктивный, беспокоить меня мажор не собирается, даже звонить вряд ли станет…

Другая бы мечтала о таком: деньги свалились, а обязательств почти нет. Серьёзные отношения пока на горизонте не маячили, а секс для разрядки я всегда найду, не проблема.

И всё же в голове крутился вопрос: почему я согласилась на этот брак? Из-за денег? Частично. Будь на месте Ярослава Дмитриева кто угодно другой, из семьи, не связанной с моим прошлым, поступила бы я так же? Или решила, что всё это тщательно спланированное мошенничество и отказалась от греха подальше?

Я повернулась на другой бок и выключила сплит-систему. Лучше открыть окно, чем замёрзнуть и простыть.

Удивительная вещь: я всегда выбирала в партнёры мужчин чуть старше. Конечно, не тех, кто годился мне в отцы, но с разницей, допустим, лет в пять и больше. И Ярослав тоже отлично вписался в этот критерий!

И его любовь к Вике тоже соответствовала внутренним ожиданиям: твой избранник обязательно оставит тебя ради другой. Как отец поступил с моей матерью.

В комнате стало душно. Я встала и открыла балконную дверь, а потом ещё какое-то время смотрела на Луну. Она была такой бледной, круглой и печальной, под стать моему настроению.

Присев на пороге, я прислушалась к звукам сверчков, прорезавшим тишину ночи. Дом стоял почти на отшибе, за это я и выбрала его из многих похожих. А уже завтра буду ночевать на новом месте.

Первая брачная ночь с бутылкой шампанского, горячей ванной и сериалом. А что, не так уж плохо? Пусть мажор развлекается со своей Снежной королевой, мне нет до них дела.

Раз он не видит сущность Вики, то ему и не надо. За то немногое время, что мы провели в разговорах, я поняла, что Дмитриев — человек дела. Возможно, ему просто нужна рядом удобная и милая женщина, готовая принимать его таким, какой он есть. Грубоватым, малоэмоциональным, циничным…

А я ведь была готова пригласить Ярослава в свою постель: наверное, хотелось понять, что в нём такого особенного. Или вдруг почудилось, что он может дать мне удовлетворение. Секса давно не было, а тут эта волнительная совместная ночь в чужой постели. Нет, не то.

Я усмехнулась и очертила указательным пальцем колено, медленно спустившись по бедру. Было что-то в моём будущем муже, что заставляло к нему присмотреться, двойное дно.

Снаружи обычный мажор, баловень судьбы, а внутри что? Отец, как оказалось, помнивший о моём существовании, ни разу не захотел узнать меня, но усыновил ребёнка жены. И даже, когда развёлся, чтобы жениться на Насти, продолжал тесно общаться с пасынком.

Вдова сама мне призналась, что между мужчинами была настолько тесная связь, будто они и вправду друг другу отец и сын.

Наверное, Дмитриеву-старшему хватало одного ребёнка. Не все готовы любить двоих. Впрочем, я знакома и с теми, и их немало, кто не способен любить вообще.

Я поднялась и легла обратно в постель. Уже засыпая, подумала, что буду рада насолить Вике и вызвать в ней ревность. Пусть покажет хоть какие-то эмоции. И пусть Ярослав тоже переживает, что не может соединиться с любимой. Пусть им обоим будет больно! А не только мне.

***

Ярослав

— Ты меня слушаешь? — спросила Вика, видимо, уже не в первый раз и пересела поближе. — Я мешаю, да?

Я посмотрел на девушку и провёл по её волосам, пропустив длинную гладкую прядь между пальцами.

— Нет, — ответил я, чуть помедлив, любуясь своей женщиной. Красивая, терпеливая, понимающая и покорная — всё это восхищало меня как и раньше, хотя за последние месяцы былые чувства немного потускнели.

— Давай уедем куда-нибудь, — Вика внезапно вцепилась мне в руку и заглянула в глаза, как преданное существо, не мыслящее себя без хозяина. Глупое сравнение, верно, только Вика в те моменты, которые казались ей тревожными, вела себя именно так. — За границу или на Камчатку. Ты обещал меня свозить, помнишь?

— И ты готова ехать на край света с мужчиной, только что женившимся на другой? Той, которую он и знает от силы два месяца? Скажи, тебе не обидно?

Я обхватил обеими руками её голову и заставил посмотреть в глаза. В светло-голубых льдинках не отразилось и капли волнения, будто она ждала этого вопроса и была готова дать тот ответ, что меня удовлетворит.

— Нет, я люблю тебя, — ответила она ровным тоном, придав голосу требуемую мягкость. — И буду ждать. Понимаю, что за четыре года многое может поменяться, но не могу вот так отказаться от своих чувств. Мы любим друг друга, это ведь главное, верно?

Её лицо приблизилось к моему, и наши губы соприкоснулись. Вика всегда была податливо-мягкой, так и её губы, с которыми я мог делать всё, что захочу. Моя женщина никогда не проявляла настойчивости, могла лишь предложить себя, но, почувствовав малейшее недовольство, тут же, как волна, откатывалась назад, пряча за длинными ресницами все желания.

Мне всегда нравилась эта её безусловная покорность и неконфликтность, так почему же в последний месяц стала всё раздражать? Наверное, виной всему нервы и сложившиеся обстоятельства, в которых я чувствовал себя как в клетке, обитой мягким войлоком.

Вот и сейчас, овладевая привлекательным женским телом, я на секунду представил на её месте другую, и в тот же миг получил разрядку. Вика прижалась и радостно выдохнула.

— Почему ты всегда кончаешь после меня? — спросил я её немного позже, когда мы оба приняли душ, и я налил холодное шампанское в бокалы.

— Не знаю, — мягко улыбнулась она и застыла, будто почуяв неладное, а улыбка так и блуждала на губах, будто приклеенная. — А это плохо?

— Нет, это странно, — ответил я.

Сделав большой глоток, и снова посмотрел на Вику. Она любила ходить в халате нараспашку, выставив напоказ бесстыдно-обнажённые части худого, гибкого тела, будто намекавшие: «если хочешь, повторим». Обычно, я был не прочь, но не сегодня!

— Извини, мне надо остаться одному, — произнёс я, понимая, что буду выглядеть в глазах Вики свиньёй, но никогда не любил лгать даже в угоду тому, чтобы не сделать близким больно. — Всё было замечательно!

И зачем я это сморозил? Пошлость и глупость!