Чтение онлайн

Турнир начинался в субботу. Всем нам объявили, что мы обязаны собраться в четверг и провести пресс-конференцию. Естественно, все являются, как приказано, и делают то, что велено. Нет только одной Кинг. Мы разминаемся, тренируемся. Кинг нет. Начинается легкая суматоха и беготня. Вызывают молодую Навратилову, чтобы она, на всякий случай, сидела в запасе. Дергаются уже все: и организаторы, и игроки, и публика. Ходят слухи, что Кинг едет, но где она и откуда едет, никто не знает. Журналисты теперь заняты только маршрутом Кинг. Закручивается невероятная интрига, как потом выясняется, хорошо подготовленная. Наконец, когда у нас, особенно у тех, кто должен с ней играть в субботу, начинается легкая паника, в пятницу поздно вечером является Кинг, которая где-то рядышком, в полном спокойствии тренировалась с двумя спарринг-партнерами.

Еще одна пресс-конференция, теперь в субботу утром, накануне матчей. Мы сидим за столом - все четверо. Но нам-то уже вопросы задавали в четверг, журналисты разговаривают только с Кинг. Мы трое: любимица Австралии Гулагонг, любимица Америки Эверт и я чувствуем себя придворными дамами при Королеве. Я-то в глубине души довольна: английский у меня еще не так хорош, чем меньше мне задают вопросов, тем легче.

Билли-Джин играла с Крис три сета очень сложного и очень интересного матча. В решающей партии Кинг на своей подаче сообщает судьям, что Эверт допустила ошибку, мяч в ауте. Я сижу около боковой линии и вижу, что ошибки не было. Но Кинг, у которой силы уже на исходе, начинает проявлять талант уже артистический. С одной стороны, это противно, с другой, ты восхищаешься, как она это делает. Начинается дискуссия с судьей. На трибунах крик, визг, судья меняет решение. В конце концов Кинг проигрывает этот гейм, затем матч и уходит с площадки. После встречи игроков награждают прямо на корте, и для спонсора самое главное показать огромные, нарисованные на картоне чеки победителя и участника финала - это традиция. Чек в двадцать пять тысяч (в то время это были очень большие деньги) дожидается Кинг перед камерой, но ее нет. Организаторы нервничают, телевидение ждать не может. Наконец Эверт демонстрирует свой картонный чек с выигранными ею пятьюдесятью тысячами и все расходятся. На следующий день пресса целиком занята не тем, что Эверт выиграла, а тем, что Кинг не явилась на награждение.

Играла Кинг в теннис, как говорят, до седых волос. В сорок лет она сумела, правда в паре, войти в финал Уимблдона! Когда на первые роли вышла Мартина Навратилова, Кинг уже в основном играла в паре: бизнес есть бизнес, а теннис приносил ей немалый доход. Но очередная травма колена уже не позволила ей восстановиться. Мне кажется, Билли-Джин ждала, чтобы ее пригласили работать в американскую команду. Но в сборной США ей не нашли должности, похожей на мою, у Билли-Джин ничего с национальной командой не получилось. И тогда Кинг занялась пропагандой своего тим-тенниса.

2000 год - Кинг - капитан команды "Кубка Федерации" и Олимпийской.

ВИРДЖИНИЯ УЭЙД

У Вирджинии Уэйд существовала целая теория о неверности мужчин после сорока, когда те достигают успеха, а жены, целиком посвятившие себя семье, им уже не нужны. По-моему, она срисовала портрет родного брата, которого очень любила. Возможно, все это отвернуло ее от мужского общества. Вирджинию замужество никогда не прельщало. Семья Уэйдов была с достатком и строгих правил. Отец Вирджинии много лет был пастором в Южной Африке. Она там родилась, потом с родителями вернулась в Англию, поступила в хороший колледж. К тому моменту, когда Вирджиния вышла в число сильнейших, Англия уже теряла свои лидирующие позиции в мировом теннисе, но Уэйд выиграла Уимблдон. Это был последний успех хозяев самого престижного турнира в мире. Кстати, эту победу я ей предсказала. После финала Вирджиния позвонила в Москву. "Оля, ты оказалась права. Я сейчас праздную!" Она очень любила черную икру, и я ей повезла в подарок - тогда еще можно было и везти и достать - килограммовую банку.

Было приятно, что не только Вирджиния, почти все звезды того времени не забывали меня. Когда родилась дочка, они звонили, поздравляли. Если б не сложные времена нашей политики, мы держались бы намного ближе друг другу. Советскому человеку было нелегко завести друзей на Западе, тому есть много причин, и не только идеологических, но все же теннисистам пусть даже из разных миров общаться друг с другом несколько проще.

Однажды я попала в гости к Уэйд. Мы играли с ней пару в финале популярного турнира в Исборне. Пока шел турнир, его организаторы оплачивали игрокам гостиницу от понедельника до полудня субботы, но финал мы не закончили: пошел дождь и матч перенесли на воскресенье. Руководитель нашей делегации Владимир Алексеевич Голенко столкнулся с проблемой: куда меня деть? Вся команда отправлялась в Лондон. Что же делать со мной? Не везти же меня из Лондона рано утром обратно в Исборн. И когда Вирджиния пригласила меня на воскресенье к себе в гости, Голенко, вздохнув с облегчением, разрешил мне остаться у нее. Так после матча я попала не в гостиницу, а в особняк семнадцатого века с интерьерами, сделанными под тринадцатый. Невозможно описать, как в особняке была обустроена библиотека, не говоря уже об убранстве других комнат. Вирджиния объяснила, что купила замок в то время, когда маленькие дома стоили чуть ли не наравне с большими. Правда, они с отцом вложили в него все свои средства. На лужайке за домом Вирджиния устроила собственный корт. Думаю, сейчас эта обитель чемпионки Уимблдона имеет совершенно другую цену.

До той ночи я себе представить не могла, что можно жить в историческом памятнике. Трепет внушало одно то, что возраст ванны в моей спальне исчислялся веками.

Тетушка Вирджинии жила рядом в саду, в домике, который предназначался то ли охотнику, то ли садовнику. Скорее последнему, потому что сад Уэйдам достался большим и ухоженным. Все соответствовало историческому духу дома, даже "кидни пай" - пирог с почками, который на ужин подала нам мама Вирджинии. Этот пирог готовится шесть или семь часов и обычно для гостей, то есть в этот день для меня. А утром на завтрак нам приготовили омлет из яиц, которые только что снесла в домашнем курятнике курица, и, наверное, кефир был сделан из молока их собственной коровы. Мы с английской теннисисткой Лизи Бимен, которая помогала тренироваться Уэйд, с субботы до понедельника без устали вертели головами, разглядывая реликвии этого имения. Бимен только начала заниматься с Уэйд, позже она стала постоянным спаррингом Вирджинии. Не только мне, девочке с Масловки, но и Лизи такая жизнь была в диковинку.

Во время игры при неудачном приеме я обычно бурчала: "Какой кошмар!" Вирджиния ко мне пристала: "Ольга, что ты все время говоришь?" Я попыталась перевести, и получилось по смыслу: "Ужас, который настигает ночью". Это слово Вирджинии безумно понравилось. Она не уставала повторять: "Кошмар, кошмар!"

Светочка Пархоменко в первых наших поездках жила со мной в одном номере и сообщала своим тихим, нежным голосом: "Ольга Васильевна, вам звонила Кинг. Звали Олгу-сан". Так меня зовет только Билли-Джин. Или: "Вам звонила Вирджиния Уэйд".
– "Откуда ты знаешь?" - "Она спросила: "Кошмар дома?" - И хотя Света тогда еще языком не владела, но всегда точно передавала не только кто мне звонил, но даже, что просили передать...

Наконец мы покинули роскошный замок и отправились в Лондон на машине Вирджинии в ее город-скую квартиру.

Всю дорогу Вирджиния и Лизи играли в игру, приблизительно напоминавшую нашу "в великих людей". Вдруг у дороги мы увидели щит: "Чай на ферме". "Давайте попьем чаю", - предложила Вирджиния. Мы заворачиваем - и я попадаю в сказку. Маленький, чистенький домик с садиком: типичная английская лужайка, грядочки с цветами. Посреди лужайки - стол, на нем одна корзиночка с яйцами, другая с клубникой - это все на продажу, совершенно свежее. Нас провели в комнатушку с четырьмя столами, покрытыми клетчатыми скатерками, на столах букетики цветов. Подали чай с бисквитами, со взбитыми сливками и с клубничным вареньем. Прошло столько лет, а я забыть не могу этого чая, сливок и джема. И где - в деревне, посреди дороги!

В Англии, как нигде за рубежом, ты чувствуешь себя свободно. Ничто на тебя не давит. Правда, Лондон сейчас изменился, стал слишком разноцветный. Массы новых людей внесли свой колорит, что отразилось на патриархальном облике города. Но остались, конечно, лондонские улицы, вдоль которых стоят одинаковые дома с садиками, а в них обязательно розы. В то время я пыталась у себя на даче повторить английский садик, но ничего не получилось, хотя я даже семена травы привезла из Лондона.

Я впервые попала в Англию в 1965 году. Мы гуляли с Дмитриевой по Бэкнему, и она показывала мне великих теннисистов, которые здесь собирались. Мы прошли мимо террасы, на которой в кресле сидела черноволосая девушка (Вирджиния старше меня на пять лет) с красной лентой в пучке - пучок был, как у солидной дамы, - и читала книгу. Вирджиния постриглась только в 1977 году, в год победы на Уимблдоне, а до этого носила прекрасные длинные волосы. На первый взгляд она совсем не похожа на спортсменку: этакая интеллектуалка, которая пришла посмотреть теннис, но увлеклась чтением. Аня сказала: "Это Вирджиния Уэйд будущая звезда английского тенниса". Аня прочла мне тут же маленькую лекцию, как она делала всегда, знакомя с кем-то или с чем-то, и я хорошо помню по рассказу Дмитриевой, что Уэйд училась в одном из привилегированных колледжей Англии, куда девушкам поступить нелегко, причем на математическом факультете. Мне кажется, что университетский диплом Вирджинии стоит немногим больше диплома авиационного инженера знаменитого и уважаемого мною хоккеиста Вячеслава Старшинова. Думаю, что играть профессионально в теннис или в хоккей и учиться в Кембридже или в МАИ, даже в мои времена, когда тренировки по сравнению с нынешними выглядели разминкой, одинаково сложно как в Лондоне, так и в Москве. Это доказывает и дальнейшая карьера обоих. Старшинов посвятил себя тренерской работе, жизнь Уэйд с математикой, насколько мне известно, совершенно не связана.

Мы очень долго с Уэйд не играли друг против друга. Думаю, что впервые мы вышли на один корт году в 69-м, когда уже были хорошо знакомы. И опять же в Бэкнеме, на турнире накануне Уимблдона. Из-за того, что турнир в Бэкнеме проходил в сроки открытого первенства Франции, его результаты не попадали на компьютер, и турнир собирал только тех, кто приехал состязаться на траве накануне главного соревнования. Но когда мы познакомились с Уэйд, турнир в Бэкнеме был еще популярен. Нас попросили сыграть в традиционном для Бэкнема показательном матче: "мир" против Великобритании. Тогда у англичан собиралась сильная команда: Энн Джонс, Трумэн, обе из десятки мира, подходила к ней уже и Вирджиния. Я проиграла Уэйд в решающей партии, но по ходу дела поняла, что играть с ней все же могу.

После учебы Вирджиния занялась только теннисом, и жизнь показала, что она не ошиблась. Уэйд стала первой, кто выиграл открытое первенство США для профессиональных теннисисток. Уэйд побеждала во всех турнирах Большого шлема, кроме первенства Франции. Она не любила из-за активного и нестабильного характера играть на грунте. Вирджиния играла агрессивно, при этом имела хорошую для того времени подачу. Отличная игра с лета, прекрасный удар справа, - слева был намного слабее, - приличные физические данные позволяли Вирджинии, одной из немногих, побеждать американку Крис Эверт, лидера сборной США, пришедшей на смену Билли-Джин Кинг. Кстати, Крис, на мой взгляд, всегда играла с трудом против тех, кто не имел в матче четкой линии. Вирджиния в течение нескольких секунд могла нанести и суперобводящий удар, и тут же сыграть очень слабо. Надо только учесть, что слова "очень слабо" применительно к игроку высочайшей квалификации имеют относительный характер. А вот суперобводящие удары Вирджиния проводила на таком уровне, что дух захватывало. Сравнимы они были лишь с ударами в мужском теннисе.