Только ты и я
Шрифт:
Нет, она не согласится, подумала Зоя. Сейчас ей нужна полная свобода действий.
– Спасибо, папочка, – ответила Мишель, отходя к окну, немного удивленная этим предложением – отец всегда поддерживал ее желание жить отдельно. – Но я буду вас стеснять. Я привыкла поздно ложиться, и еще привыкла питаться в кафе, так что мама будет только напрасно расстраиваться.
– Знай, что мы тебе рады всегда, – вздохнула мама.
– Я знаю! Ой, вот и Мэгги спешит! Я принесу утку. – И Мишель исчезла на кухне в сопровождении Даффи, которого, кроме общения с любимой хозяйкой, также интересовали и гастрономические вопросы.
Дэвид переглянулся с женой. Они привыкли делиться друг с другом своими тревогами за дочерей – за Мэгги, которая в свои двадцать восемь никак не могла найти себе пару, за Мишель, которая пережила жестокое разочарование в любимом. Но Дэвид не сказал, что вчера нашел в почтовом ящике письмо, где ему угрожали разделаться с его младшей дочерью, если он не выпустит младшего сына написавшего, Тома Хиггса, которого задержали по обвинению в изнасиловании малолетней. Сегодня он отправился на службу, чтобы попытаться выяснить местонахождение Хиггса-старшего, и, как оказалось, отец преступного сына уже несколько лет находился на излечении в клинике для душевнобольных. Но звонок в клинику был не слишком утешительным – Хиггс-старший несколько дней назад самовольно покинул клинику, и где он сейчас, выяснить пока не удалось.
Днем Мишель позвонила в театр, и ей сказали, что репетиция переносится на завтра из-за неотложных дел у Стивена. Скорее всего, как предположила Дженет, у его жены в очередной раз лопнуло терпение и она потребовала, чтобы супруг провел вечер с ней и сыном.
Значит, до встречи с Руди я совершенно свободна, подумала Мишель. Она вышла из автобуса, на котором ехала от родителей, и решила пройтись пешком по Пикадилли.
Падал легкий снежок и, не долетая до тротуара, таял и превращался в слякоть. Как непривычно много снега этой зимой! Мишель смотрела в низкое серое лондонское небо и думала о Руди – где он и что сейчас делает? Как странно, что ее и впрямь не слишком волнует, кто он такой и чем занимается. Конечно, узнать было бы интересно, но ей казалось, что все главное о нем она уже узнала, а все остальное примет как факт.
Он был вежлив и снисходителен с Лорой. Он позаботился о ней, когда ей стало плохо после выпитого, – по рассказам знакомых девушек Мишель знала, что парни не особенно склонны быть родной матерью заболевших подруг! И он – она все больше была склонна ценить это – не набросился на нее вчера, даже получив приглашение! Руди – не совсем обычный парень. Наверное, сегодня он что-то расскажет ей о себе. Они посидят в кафе, а потом он предложит проводить ее до дома. А потом…
Она снова отчетливо вспомнила, как вчера готова была к тому, что он останется у нее. Это она-то, скромница Мишель, которая в школе стеснялась парней и смущалась, когда ее приглашали танцевать. Винсу понадобилось несколько месяцев, чтобы добиться ее расположения.
А может быть, все очень просто – ей надоело быть одной, «брошенной», и она ухватилась за первого же мужчину, который проявил к ней интерес?
Но нет, интерес к ней проявляли и коллеги по сцене, и даже сам Стивен Бойд как-то предложил прокатиться за город вдвоем в выходные, а когда она отказалась, назвал ее ломакой.
В школе она мечтала о принце на белом коне, который увезет ее в новую, потрясающе увлекательную жизнь. Тогда она твердо решила, что отдаст свое сердце (и тело) только одному-единственному мужчине, как бы ни призывали телевидение, мода и общественное мнение к иному. Винс ухаживал за ней так упорно и так красиво, и Мишель совсем было поверила в его любовь…
Ну что же, она теперь приобрела кое-какой опыт, ей двадцать два года, и она должна бы со снисходительной усмешкой вспоминать о своих детских мечтах. Но почему-то смеяться над ними совсем не хотелось.
После расставания с Винсом у нее в самом деле мелькала мысль броситься в объятия первого мало-мальски привлекательного парня, как сделали бы на ее месте многие. Но Мишель не смогла переступить через себя, через какую-то внутреннюю брезгливость.
Что же случилось с ней сейчас?
Она ясно представила темно-серые глаза Руди под густыми ресницами и его лицо – лицо музыканта, который решил стать солдатом. Так Мишель определила про себя сущность Руди! Как сильно ее интриговало это несоответствие. Как ей хотелось, чтобы эти два часа до встречи с ним пролетели как можно быстрее! Что это – любовь с первого взгляда? Ну, насчет любви, наверное, не стоит так скоропалительно делать выводы. Но она отчетливо чувствовала, что ее влечет к этому парню с необъяснимой силой.
Мишель снова взглянула на часы. Еще час пятьдесят минут. Руки у нее совсем замерзли… Как хорошо в такую погоду погрузить пальцы в теплый мех Даффи или… согреть их на груди любимого. А может быть, и Руди сейчас тоже с нетерпением ждет свидания и думает, что она еще занята в театре. Она просто позвонит ему и скажет, что уже освободилась – что же тут такого? Конечно, Мэгги бы решительно осудила ее за проявление нетерпения – она сказала бы, что мужчину можно этим только отпугнуть. На свидания не торопиться надо, на них полагается опаздывать, так считали еще наши прабабушки.
Возможно, они правы. Но Мэгги-то сильна только в теории… Если Руди испугается ее нетерпения – тем лучше, по крайней мере она не будет строить иллюзий.
С сильно забившимся сердцем Мишель набрала номер телефона Руди.
– Мишель? Это ты? – немедленно услышала она его голос, который звучал встревоженно. – Что-то случилось?
Почему он решил, что что-то случилось?
– Нет, я просто… уже освободилась. Если ты не занят, мы могли бы встретиться немного раньше, – выпалила она одним махом и приготовилась услышать что-то вроде: «Извини, но сейчас я занят». После истории с Винсом робкая школьница время от времени снова одерживала над ней верх.
– Где ты сейчас? Дома? – спросил он, как ей показалось, с беспокойством.
– Подхожу к Риджент-стрит… и очень замерзла.
– Там рядом есть куда зайти погреться? Подожди меня в каком-нибудь магазине, я подъеду через десять минут.
Она хотела сказать, что бежать сломя голову нет необходимости, но он уже отключился. Мишель представила, что увидит Руди уже через десять минут, и в груди разлилось возбуждающее тепло. Она зашла в ближайший универмаг и встала у витрины, глядя на улицу, где сгущались январские сумерки. Какая холодная выдалась в этом году зима! Сейчас они снова увидятся и… но лучше ничего не загадывать. Все пойдет так, как суждено, сказала бы Лора, и Мишель как никогда была готова принять фаталистическую точку зрения старой женщины. Сколько ни старайся, ни измышляй уловки, ни пытайся направить ситуацию по-своему – будущее предначертано, и судьба каждого человека записана в Книге жизни.
На углу Риджент-стрит резко затормозил автомобиль, из него вышел Руди, остановился и огляделся вокруг с взволнованным видом. Мишель легко вздохнула, улыбнулась и, не торопясь, вышла из магазина. Сейчас надо держать себя в руках.
– Я здесь!
Он повернулся и замер. В серебристом свете сумерек она показалась ему удивительно красивой. Каштановые волосы распушились вокруг нежно-розовых щек мелкими колечками, глаза сияли как звезды. Руди почувствовал, как у него перехватило дыхание. Она казалась ему потрясающе красивой, самой прекрасной девушкой на свете.
И как это он воображал, что сейчас они мирно отправятся в кафе, спокойно сядут за столик и поведут неторопливую беседу? Сейчас, увидев Мишель, Руди понял, что больше всего хочет оказаться с ней в уединенном месте, хочет покрыть поцелуями это очаровательное личико и стройную шейку, хочет прижать ее к себе и ощутить теплое, гибкое, полное огня тело, которое скрыто под этой толстой курткой, под свитером крупной вязки и черными вельветовыми брюками. Сила влечения потрясла его – он не помнил, чтобы Белле удавалось когда-либо так его воспламенить.