Только ты и я
Шрифт:
– Мне пора… к сожалению.
– Сейчас, я только расплачусь.
– Я сама заплачу за себя. – Мишель чувствовала, что еще немного, и она зарыдает на глазах у всех – так она вдруг разволновалась. Не дожидаясь официантки, она положила на столик две бумажки и быстро пошла к выходу, часто мигая.
Руди догнал ее на улице.
– Что с тобой? Что случилось?
– Ничего. Я забыла. Я спешу, – забормотала она неразборчиво, отворачиваясь от него и ругая себя на чем свет стоит. Потом собралась с силами и взяла себя в руки. – Все в порядке, Руди, мы хорошо посидели. Поговорили…
– Но тебя вдруг что-то расстроило…
Этого она не смогла бы объяснить ему ни за какие богатства мира.
– На меня находит иногда… не обращай внимания. Наверное, я подумала о Лоре.
Это было правдой – Лора постоянно присутствовала в ее подсознании.
– А что такое с ней? – спросил Рудольф.
– Разве ты не видел сам? Она не может жить одна… у нее в любой момент может закружиться голова, она упадет, и никто ей не поможет в пустой квартире.
– Такое уже случалось раньше?
– Да! Просто удачное совпадение, что как раз к ней пришла медсестра делать укол и вызвала «скорую». Но она приходит два раза в неделю, и Лора могла лежать несколько дней без всякой помощи, она могла погибнуть. Я всегда нервничаю, когда думаю о ней. Я поеду домой одна, ладно?
– Я… только провожу тебя.
– Не сегодня.
– Но завтра мы встретимся?
Зачем? Чтобы отвлекать его от мыслей о Белле? О прекрасной неприступной Белле? Я слишком ничтожная замена.
Она подняла на него взгляд и увидела близко его глаза – темные, встревоженные, огорченные за нее. Она не увидела в них разочарования мужчины, надеявшегося получить приглашение выпить чашку кофе.
– Нет… я не знаю… мне надо подумать… Хорошо, позвони завтра. – Пробормотав с запинкой эти невнятные слова, она уткнула подбородок в шарф и торопливо пошла, почти побежала к входу в метро.
Вот так-то. Стоп, Руди, она ясно дала тебе понять, что ты ей не нужен. Да, вчера ей показалось, что она почувствовала к тебе что-то такое, если это не было желанием утешиться с первым встречным после измены ее Винса. Но теперь, рассказав тебе свою историю, она сопоставила вас и поняла, что тебе далеко до Винса. Конечно, все дело в этом. И как честная и порядочная девушка, она решила, что не должна напрасно подавать надежду.
Что же, он не ошибся в ней. Он ошибся в том чувстве, которое в ней вызвал.
А ведь ему и правда что-то такое показалось… Все, выбросить из головы глупые мысли, думать только о том, как завтра он начнет работать у Джона в салоне. Брат рассчитывает на него, и подвести его Руди не имеет права.
Он последний раз бросил взгляд вслед маленькой фигурке, которую через мгновение поглотила черная арка, ведущая в подземку, и собрался идти своей дорогой, как вдруг… в толпе мелькнул черный силуэт. Фигура в черном готова была нырнуть под землю следом за Мишель.
Рудольфа словно толкнули в спину – он бегом бросился вперед, натыкаясь на прохожих и стискивая зубы от боли в ноге сбежал вниз по ступеням и оказался за спиной человека в черном. В довольно плотной толпе людей, спешивших домой после рабочего дня, обогнать его было сложно.
– Э… сэр, прошу прощения.
Тот продолжал идти, делая вид, что не слышит настигавшего его Руди.
Последний рывок, и Руди преградил дорогу незнакомцу в черном.
– Постойте…
На Рудольфа взглянули глаза, лишенные цвета и выражения. Впрочем, в них тут же появилась холодная брезгливость.
– Что вам нужно? – проговорил глухой, бесцветный, как глаза, голос.
– Вы преследуете эту девушку! Что вам от нее надо? – произнес Руди, разглядывая человека вблизи. Ему на вид было лет пятьдесят, бледное одутловатое лицо было как-то болезненно неподвижно. Мужчина неприязненно поджал губы и попробовал отстранить молодого человека тростью.
– Я не знаю никакой девушки. Дайте пройти, или я позову полицию.
Руди уже сознавал, что сделал глупость, – ему совершенно нечего вменить в вину этому человеку. Он стоял под фонарем у дома Мишель? Но это не преступление, и потом… сейчас Руди даже не был уверен, что это тот же самый человек, ведь было темно. Конечно, редко встретишь прохожего в таком мрачном допотопном наряде, и, вероятно, именно этот наряд и внушал смутное чувство беспокойства. Но, скорее всего, человек вполне безобиден и идет куда-то по своим делам.
Просто мне мерещится опасность, потому что я еще не пришел в себя после Ирака, сказал он себе. И потому что я боюсь за нее!
Человек прошел дальше, постукивая палкой, и даже не сделал попытки отыскать взглядом успевшую затеряться в толпе Мишель. Руди посмотрел ему вслед. Мишель, наверное, успела сесть в поезд, и это уже хорошо. По крайней мере, этот тип не будет маячить у нее за спиной…
Наверное, то, что с ним происходит, – чистый психоз, и об этом его предупреждали многие из демобилизовавшихся солдат. Особенно советовали остерегаться неадекватной реакции. Но на Мишель у него, похоже, такая неадекватная реакция, какая только возможна… Теперь ему предстояло твердо сказать себе «нет» и забыть о ней. Она любит другого и ясно дала ему это понять. Всякие попытки навязать ей свое общество вызовут у нее только негодование.
Руди двинулся против потока людей, то и дело извиняясь, и еле протолкался наверх. Выйдя на воздух, он решительно направился на автобусную остановку, чтобы ехать на Флуд-стрит к Джону. Он усилием воли заставил себя переключиться на то, что предстояло сделать завтра. Джону пригонят два «бентли», как он сказал, не первой свежести, и Рудольфу предстояло их освидетельствовать. Надо как можно скорее подыскать квартирку – Джон уже дал ему несколько адресов. Завтра вечером он сходит и посмотрит, как там и что.
А если еще получится перевезти туда синтезатор, будет чем заполнить одинокие вечера… Подумать только, он соскучился по белым и черным клавишам, хотя когда-то ненавидел уроки, которые отец заставлял его брать у старого учителя музыки, вышедшего на пенсию…
Но чем дальше он удалялся от маленькой, затерявшейся в лондонской толпе точки по имени Мишель, тем сильнее щемило тревогой сердце. Вдруг в голову ему пришла мысль, которая противоречила всему, что он только что решил, но вместе с тем она показалась ему необыкновенно заманчивой, просто гениальной, и главное – вселяла надежду…
7
Всю ночь Мишель снились сны, о которых она никогда и никому не могла бы рассказать, и главным героем этих снов был Руди.
Накануне она долго не спала – все слушала свои любимые диски и как-то незаметно выпила бутылку шампанского, потом долго молча плакала, а потом у нее сильно закружилась голова, и она не помнила, как добралась до кровати и заснула.
Но утром она проснулась совсем в другом настроении – трезвом и рассудительном.
Накануне она размечталась о несбыточном, как глупая школьница. Ну да, встретила парня, к которому почувствовала что-то необыкновенное, но ведь любовь с первого взгляда вещь необычайно редкая, скорее ее встретишь в книгах, чем в жизни. Таких случаев – один на десять тысяч. На миллион! Надо взять себя в руки, выждать. Ну… хотя бы неделю! И его образ сам собой рассеется и растворится в круговороте текущих дел…