Чтение онлайн

На размышление Пуффи хватило тридцати секунд.

— Сколько? Дж. удивился.

— Сколько? — тут он просветлел. — А, ясно! Хотите Мири утешить, как настоящий джентлемен. Хвалю, хвалю. Сколько, значит? Да немало, она ж глаза выплачет.

— Сколько?

— Ну, тыщу.

— Тысячу!

— То есть две.

— Ладно, сейчас выпишу чек.

Быть может, вам кажется, что эта часть моей повести неправдоподобна. Но учтите, что гориллы уже входили в комнату, глазки их блестели, руки напоминали окорока, мускулы — железные гири. Мало того — в сознание Пуффи, словно пух одуванчика, залетела мысль.

Мысль состояла в том, что можно, уехав поскорее, с самого утра пойти в банк и опротестовать чек. Потратишь два пенни на марку, срочности ради, но это ничего.

Словом, чек он выписал, по просьбе Дж. У. — на предъявителя.

— Что ж, ребятки, — сказал тут же Дж., кладя добычу в карман, — пока. У меня дельце в городе.

— Я тоже еду, — сказал Пуффи. — Прямо сейчас. Пока, пока, пока.

Дж. У. удивленно взглянул на него.

— Минутку! Куда едете, в Лондон?

— Да.

— Прям счас?

— Да.

— А как же Мири? У нее завтра день рождения. Не-ет, вам ехать нельзя. Она сколько ждала, что вы ей, как проснетесь, подарите брильянтовую брошку, или что там у вас.

Пуффи хлопнул себя по лбу.

— Ах ты, забыл! С утра куплю.

— Я и сам куплю, вместо вас.

— Нет. Я должен выбрать.

— Ладно, — сказал Дж. У. — Подарите ей полевых цветочков. Главное — дух. Свин с Клином помогут их нарвать. Как, ребятки? Поможете?

Гориллы сказали, что будут только рады.

— День рождения, ребятки, — продолжал Дж. У. — Это вам не фунт изюму.

— Ы, — отвечали гориллы.

— Значит, вы его не отпускайте.

Они обещали, что не отпустят. Дж. У. сообщил, что спешит, надо успеть на поезд. Пуффи хотел было выйти с ним и быстро юркнуть в машину, но руки тяжело опустились ему на плечи, и он, как бы лишившись костей, осел в кресло.

Примерно через неделю Фредди, входя в клуб, увидел у дверей Дж. У. и был поражен его обликом. Весь, с ног до головы, он являл последний писк моды. Ботинки сверкали на солнце, словно желтые бриллианты; шляпа стоила не меньше полутора фунтов. Он объяснил, что в последнее время ему очень везет, и попросил о помощи. Ему нравится клуб «Трутни», он хотел бы в него вступить.

Только он перешел к тому, что препоручает это Фредди, как из дверей вышел Пуффи. Увидев Дж. У, он закричал так, что, по словам Фредди, если закрыть глаза, можно было подумать, что ты в зоологическом саду, у клетки тигра или барса, ожидающего кормежки. После этого он кинулся на бывшего компаньона и попытался оторвать ему голову.

Фредди не очень любит Дж. У, и был бы рад, если бы тот поскользнулся на банановой шкурке, но человеческая жизнь — это человеческая жизнь. Он оторвал скрюченные пальцы от горла жертвы. Пуффи, лягнув его в голень, побрел по улице, а там — скрылся из вида.

Дж. У. подобрал шляпу и пригладил волосы, явно удивляясь, что голова — на месте.

— Ух ты! — сказал он. — Однако! Как говорится, вся жизнь перед глазами прошла.

— Да, — подтвердил Фредди, — жуткое дело. Дж. У. что-то обдумывал.

— Смотри-ка! — сказал он, наконец. — Опять вы мне жизнь спасли. В Китае вы бы мне все имущество отдали, вот оно как.

— Неужели?

— А то! Такой у них порядок. Спасаешь кого — плати.

— Дураки эти китайцы.

— Ну, нет. Очень хороший закон. А что, так ходи, всех спасай? Задаром? Ладно, я человек добрый. Десятки хватит.

— Хорошо, — сказал Ф. — Как-никак, noblesse oblige.

— Ну!

— Абсолютно, — подтвердил свою мысль Фредди.

Покидая редакцию журнала «Мой малыш», неустанно формирующего мысль в детских Британии, Бинго Литтл был невесел. Вечер пленял красотой, редкой для английского лета, но сердце на нее не отзывалось. Небо улыбалось, Бинго — нет. Солнце смеялось, Бинго усмехался. В самом лучшем случае.

Когда его жена, романистка Рози М. Бэнкс, пристроила мужа в «Малыша», она посоветовала не спорить об оплате, а брать, что дают. Бинго так и делал, радуясь тому, что у него есть хоть какая-то мелочь. Однако возникли осложнения. Увидев во сне свою тетю Миртл, супругу покойного Дж. Дж. Бинстока, которая плясала в бикини перед Бекингемским дворцом, он поставил месячное жалованье на Веселую Вдову, и та пришла пятой. Тем самым у него осталось четыре шиллинга три пенса. Он пошел к Перкису, издателю. Тот недоверчиво на него взглянул.

— Что-что? — спросил он таким тоном, словно чей-то острый зуб впился ему в ногу.

— Подбодрили бы, — развил тему Бинго, — выразили доверие. Не прогадаете… — И он осторожно снял пушинку с хозяйского рукава.

Ничего не вышло. Мистер Перкис, одну за другой, перечислил причины отказа, и его ближайший помощник, можно сказать — правая рука, уныло побрел домой.

Особенно терзало его то, что жена не могла принести утешения. При обычных обстоятельствах он бы выплакался у нее на груди, но она уехала с матерью в Брайтон, где обе кончили школу.

Что же делать целый вечер? На четыре шиллинга не разгуляешься. Лучше всего заглянуть в клуб «Трутни», пообедать и пораньше лечь. Проходя по Трафальгарской площади к Довер-стрит, где этот клуб расположен, Бинго услышал крик, а там — увидел исключительно красивую девушку того удалого вида, какой присущ им в наше смутное время, особенно если они рыжие.

— Привет, — сказал он с легким смущением, вполне уместным, когда женатого человека окликает красивая девушка. Звали ее Мэйбл Мергатройд, а виделись они в игорном клубе, который просвещенная мысль еще не ввела в рамки закона. Там их настигла облава, и они провели приятные полчаса в чьей-то бочке по соседству. Леди Мэйбл явно помнила эти события.

— А, черт меня дери, да это же Бинго! — вскричала она. — Как жизнь? В бочках не сидели?

— Нет, — отвечал Бинго.

— Равно как и я. Что-то они мне прискучили. Тоска и скука. Я перешла на политику.

— Хотите пройти в парламент?

— Что вы! Борюсь с бомбой.

— С какой?

— С такой, которая нас всех прихлопнет, если дать ей волю.

— А, слышал! Неприятная штука.

— То-то и оно. Вот мы и протестуем. Называется Олдермастонский поход. [99]

— Поход? Значит, идти надо?

— Зато для души полезно. Да и вообще, мы много сидим.

— Сидите?

— Да.

— Где?

— Где придется. Здесь, например.

— Посреди площади? А как же полиция?

— Хватает нас пачками.

— Что ж тут хорошего?

— То есть как? Утром — статьи во всех газетах, они идут на пользу делу. А, вот и гестапо! — вскричала Мэйбл, схватила Бинго за руку и потащила вниз, перекрыв движение шестнадцати такси, трем омнибусам, одиннадцати частным машинам. Шоферы страшно бранились.