Чтение онлайн

— Молодец, Стэнвуд, — одобрил он. — Это мысль.

— Скрути его, а я обработаю.

— Лучше сперва переобуйся. А вы, Терри, оставьте нас. Зрелище не для женщин.

Огастес побледнел. Он был миролюбивым человеком.

— Это что, как говорится, насилие?

— Оно самое, — произнес Стэнвуд, утративший недавнюю мягкость. — Насилие в чистом виде. На размышление даю две секунды.

Огастесу хватило одной.

— Ладно, — сказал он. — Если вы так, дорогуша, ничего не попишешь.

— Вот это разговор.

— Молодцом, Огастес.

— Только я…э… рас-тре-ни-ро-вал-ся.

— Ничего, талант не убьешь.

— И потом, это самое, невры. Слаб я стал. Не выпью — не взломаю. А пить я не буду, грех.

Он победно расправил плечи, но Терри нежно улыбнулась.

— Ну, ради меня, мистер Ворр! Малю-юсенький глоточек.

— Ы-ы… Малюсенький! Да мне ведра не хватит.

— Дадим ведро, — пообещал лорд Шортлендс. Казалось бы, дельное предложение, но Огастес не сдался.

Он покачал головой.

— Переобуйся, Стэнвуд, — сказал Майк. — И поскорее. Именно тут Огастес рухнул. Он не видел Стэнвуда на футбольном поле, но прекрасно представлял.

— Ладно, чего там, будь по-вашему. Только добра не выйдет.

— Молодец, — сказал Майк. — Мы знали, что вы не подведете. Инструменты есть?

— Придется в Лондон смахать.

— Храните их, голубчиков?

— Ну! Никак руки не доходят. Схожу, значит, к другу, на Севен Дайелз. Да, не было заботы… — и он угрюмо побрел к дверям.

— Стэнвуд! — вскричала Терри. — Вы — волшебник! Как вы до этого додумались?

— Пришло, знаете, в голову, — скромно ответил он.

— В таких деликатных делах, — пояснил Майк, — часто побеждают не тонкие, хитроумные дипломаты, а грубые практичные люди, переходящие прямо к делу. Теперь, как мы добудем выпивку? Не лезть же в погреб. Лучше я поеду с ним в город и все куплю.

— Побольше, — сказал Стэнвуд.

— Естественно.

— А главное — разного, — прибавил прозорливый пэр. — Кто его знает, что он пил. Некоторые, к примеру, не выносят виски. Накупите, мой мальчик, всего, что только бывает, и поставьте ко мне. Ему нужно тихое местечко, чтобы подготовиться. Чего не допьет, — прибавил граф, заметно оживляясь, — я использую попозже.

Если ты хочешь добиться успеха, за твоим замыслом должен стоять направляющий разум. Когда речь зашла о взламывании сейфа и извлечении марки 1851 года, план кампании разрабатывал Кардинел. Соответственно, он постановил:

1. Час 0–1.30 (полвторого ночи).

До этого времени, разъяснил он, кто-то может еще ходить по замку. Позже — самим заговорщикам не удастся толком поспать. Лично он поспать хотел, равно как и граф, поддержавший его решение.

2. Общий сбор — 1.15 в кабинете.

Надо же где-то собраться. Кроме того, Огастесу стоит вынуть в кабинете стекло и оставить отметку на мебели, наводя тем самым на мысль, что взломщик проник извне. Граф горячо поддержал эту уловку.

3. Лорд Шортлендс занимается Ворром.

Конкретно — приглашает к себе в спальню и накачивает до тех пор, пока тот не достигнет нужной кондиции. Потом он ведет его в кабинет (1.15). Собравшиеся располагают четвертью часа. Восемь минут уходит на окно и мебель, две — на то, чтобы подняться по лестнице. Пятиминутный зазор необходим, чтобы образумить Огастеса, если в нем проснется совесть.

4. Стэнвуд идет в постель.

И в ней остается, поскольку иначе может тем или иным способом испортить игру.

5. Терри тоже ложится.

Поскольку от волнения она верещит, как целая корзина щенков, да и вообще дело — не женское. (Граф поддержал и это, заметив, что в детективе, который Дезборо подарил ему на день рождения, сыщику серьезно мешает златокудрая Мейбл.)

6. Та же Терри прекращает спорить и подчиняется приказу.

Действительно, спор затянулся, но Майк поставил ее на место, указав, что и у нее — золотистые волосы.

Однако в час ночи Терри лежала здесь же, на тахте, читая второй из трех томов романа Марсии Хаддлстоун «Преданный Перси» (1869). Он валялся на столе, и она его взяла за неимением лучшего. Заметим, что ей удивительно шли пижама, халатик и домашние туфли.

В 1.03 вошел граф, которому тоже шли пижама, халат и туфли. Глаза его, и так вылезавшие от волнения, совсем уподобились улиточьим, когда он увидел дочь.

— Ой, Господи, Терри! Что ты тут делаешь?

— Читаю, Шорти, чтобы занять время.

— Он же велел тебе идти в постель!

— И то правда. Какой самоуверенный, а? Это мне, в постель! А у тебя неплохие книги. Все, как одна, изданы не позже 1870 года.

— Что-что? А, они не мои, — рассеяно бросил граф, радуясь тому, что сможет замолвить словечко за своего фаворита. — Дядины.

— Он любил викторианские романы?

— Наверное.

— Да и ты их любишь. Этот лежал на столе, чуть ли не раскрытый.

— Его брал Майк. Только что вернул. Говорил, очень помогло, не знаю уж, в каком смысле. Терри, — ловко свернул он, — я о нем немало думал.

— Вот как, Шорти? Ясное дело, он вечно лезет в глаза.

— Знаешь, он мне нравится.

— И себе тоже.

— Посмотри, как он обставил Спинка.

— Ловко, ничего не скажешь.

— Храбр, как лев. Не боится Аделы.

— К чему ты ведешь, мой дорогой?

— Я… э-э… хочу узнать, не переменила ли ты мнения.

— Поня-ятно…

— Так переменила?

— Нет.

Лорд Шортлендс печально помолчал. Все шло хуже, чем он думал.

— А почему? — спросил он.

— Есть причина.

— Какая такая причина? Он — то, что тебе нужно. Богат. Красив. Занятен. И заметь, влюблен, как не знаю кто. Обрати внимание на его взгляд…

— Преданный?

— Вот именно. Ты его сразила наповал.

— А сама не поддаюсь. Это тебя огорчает?

— Естественно.

— Хорошо, я тебе кое-что скажу. Как выразилась бы героиня «Перси», я не осталась равнодушной. Этот самый взгляд пробирает меня до костей.