Чтение онлайн

— Маленечко, — лукаво сощурившись, отвечает Ваня и добавляет быстро:

— Вот например: Мамзель-фрикадель де бараньи ножки, тру-ля-ля тон бонжур, де маркиз, абрикос, фу, фу, фу, ну, ну, ну, нон мерси погоди, пардон, ля гранде фортепьяно!

Все смеются. Даже бабушка на этот раз улыбается,

Только monsieur Диро не до смеху: его язык, его родной язык! Как можно так коверкать! А Ваня, как ни в чем не бывало, с аппетитом продолжает уписывать бланманже и его тоже заедает хлебом.

— Вы сыты? — спрашивает бабушка Ваню перед тем как встать из-за стола.

— Спасибо! Маленечко сыт! — откровенно отвечает мальчик.

Брови бабушки поднимаются высоко.

— То есть как же это?

— Очень просто. Я к таким воздушным кушаньям не привык дома. У нас щи да каша каждый день. И хлеба сколько влезет… А вон у вас хлеб-то ровно краденый: не понять — ломоть это либо бумажка. Уж больно нарезан тонко!

— Франц, — обращается бабушка к лакею, который продолжает корчиться от смеха, принеси нашему гостю щи, кашу и ломоть хлеба с солью.

— Нет! Нет! Покамест не надо, спасибо. Пускай на ужин останется… А пока я заморил червячка. До вечера сыт буду, — откровенно сознается Ваня и первый встает из-за стола.

Все крестятся на образа, мимоходом, незаметно, точно хотят скрыть это друг от друга. Помидор Иванович — не то: Помидор Иванович выходит на середину столовой, становится перед образом, размашисто крестится широким крестом и кланяется в пояс. Потом отыскивает глазами бабушку, кланяется, протягивает ей руку и громко говорит:

— Спасибо за угощенье! Премного вами доволен.

Симочка неистово взвизгивает и пулей вылетает из столовой.

Это еще что за чучело? Глаза Курнышова полны изумления. Перед ним нарядная клетка, в клетке попугай. Попугай смотрит на Ваню, Ваня на попугая, Симочка и Счастливчик то на того, то на другого.

— Это Коко, — говорит Счастливчик, — он ученый, говорящий попугай. Спроси его что-нибудь, он тебе ответит.

У Вани глаза чуть ли не выкатываются на лоб от изумления.

— Да ну-у-у? — Он заинтересовался ученым попугаем и, обращаясь к последнему, говорит громко: — Здравствуй, ощипанный хвост!

Хвост у Коко действительно несколько ощипан. Коко линяет. Но это не мешает Коко считать себя, по всей вероятности, самой красивой птицей в мире, и замечание Вани должно быть не особенно лестным кажется ему.

— Фю-фю-фю! — сердито свистит Коко, который терпеть не может, когда чужие около его клетки.

Ваня еще раз кричит:

— Здравствуй, ощипанный хвост!

Коко отвечает:

— Здравствуй, миленький!

— Ха-ха-ха! Вот так молодец! — одобряет Ваня.

— Ха-ха-ха! — неожиданно повторяет попугай. — Ха-ха-ха-ха!

— Вот видите, он не сердится больше! Он смеется. Суньте ему палец, он почешет об него головку! — говорит Симочка самым невинным тоном.

Симочка — коварное существо. Симочка любит иногда подвести других.

Не предвидя злого умысла со стороны Симочки, Помидор Иванович просовывает палец в клетку, прежде нежели Счастливчик успевает остановить его.

— Ай-ай-ай! — вскрикивает Ваня. — Что за скверная птица!

— Скверная! Меня зовут Коко! — невозмутимым голосом заявляет попугай.

Палец Вани в крови. Коко умеет быть злым и клюется не на шутку.

Симочка смеется.

— Как тебе не стыдно! — говорит Симочке Счастливчик.

Из пальца Вани кровь льется как из фонтана. Симочке не до смеха сейчас. Ей совестно и страшно. Ах, зачем, зачем она сделала это!

На пороге комнаты неожиданно появляются бабушка и Мик-Мик.

— Что такое? Кровь? Ты ранен, Счастливчик? — испуганно бросается бабушка к своему любимцу. Но внезапно бабушка замечает укушенный палец Вани, вмиг соображает, в чем дело и произносит громко:

— Сейчас же воды сюда, пластырю, бинтов!

Симочка мчится, как на крыльях, за домашней бабушкиной аптечкой.

Счастливчик очень взволнован. Он боится за Ваню, боится, что негодный Коко совсем откусил палец его другу, и трусит за Симочку: неужели Ваня выдаст Симочку и ее накажут?

— Как это случилось? — допытывается бабушка.

— Очень просто, — предупредительно поясняет Помидор Иванович, — я сунул палец в клетку, а он меня хвать…

— А он меня хвать! — подтверждает Коко.

— Занятная птица! — говорит Ваня, протягивая палец бабушке, которая забинтовывает его.

— Ну, что, как вы чувствуете себя, мой друг? — осведомляется бабушка.

— А что мне сделается! — беззаботно говорит Ваня. — Вот только жалко, что рука-то правая. Не больно-то напишешь ею в гимназии теперь да и работать дома не скоро придется…

— А вы что же работаете дома? — живо заинтересовывается Валентина Павловна.

— Конечно! Утром дрова колю, печку топлю, самовар ставлю… Из гимназии, когда приду, посуду маме мыть пособляю. Ведь отец шьет сапоги. А у матери на руках трое малышей. Вот и выходит, что времени у них не больно-то много… А я самый старший… Кому же и пособлять родителям, как не мне! — заключает Ваня.

Бабушка, Мик-Мик, Симочка и Счастливчик переглядываются между собою. В глазах бабушки мгновенно затепливается что-то ласковое, доброе. Этот стриженый краснощекий мальчик точно вырастает в ее глазах на целую голову: "Милый краснощекий мальчик. Так вот он каков!"

— А уроки-то! Уроки когда вы успеваете учить, голубчик? — спрашивает она.

— Уроки! А вечер на что? — удивляется Ваня. — Вот после ужина помогу маме уложить ребятишек, тогда и сажусь за уроки. Времени мне мало, что ли? Слава Тебе, Господи, до десяти часов много выучить можно.

— А другие спят? — осторожно осведомляется бабушка.

— А то как же? Папа у нас старенький, день в работе, с пяти часов встает. Когда ж ему и выспаться, как не ночью? А маму вовсе за день ребята одолеют. Ей тоже покой нужен.

Ваня задумывается на минуту. Глаза его принимают такое мягкое, светлое выражение, какого еще не видел Счастливчик.

— Эх-ма, кабы гимназию окончить поскорее, ученым бы стать, папе помогать… Открою ему мастерскую, настоящую, большую, помощников найму… Отдохнет тогда мой папочка, хороший наш, отдохнет… И мама тоже…