Чтение онлайн

Но Томъ былъ уже въ лодк и приподнялъ ее немного, а потомъ снова остановилъ, когда оконечность лстницы пришлась на десять или двнадцать футовъ отъ земли. А левъ метался подо мною, рыча и подпрыгивая къ лсенк, такъ что не доставалъ до нея разв только на четверть дюйма, какъ мн казалось. Было восхитительно находиться вн поля его дйствій… даже очень восхитительно… и я чувствовалъ большую отраду и благословлялъ свое положеніе съ одной стороны; но, съ другой, — я сознавалъ себя самымъ жалкимъ, злополучнйшимъ существомъ, вися тутъ безпомощно, не имя силы взобраться. Такая смсь ощущеній встрчается очень рдко у одного и того же лица… и рекомендовать ее тоже не годится.

Томъ спрашивалъ меня, какія мры лучше принять, но я самъ того не зналъ. Тогда онъ спросилъ, въ состояніи-ли буду я продержаться, если онъ двинется дале, до безопаснаго мста, обогнавъ льва. Я отвтилъ, что продержусь, если онъ не поднимется выше, чмъ находится теперь; на большей высот, голова у меня закружится и я свалюсь. Онъ сказалъ на это: «Такъ держись же крпче!» и мы двинулись.

— Не такъ скоро! — крикнулъ я. — У меня голова уже кружится!

Онъ пустился было со скоростью позда-молніи. Теперь, умривъ ходъ, мы неслись надъ песками довольно медленно, но все же такъ, что мн дурно становилось, потому что крайне непріятно, когда предметы скользятъ и мелькаютъ у васъ подъ ногами, а вы не слышите при этомъ ни звука.

Но скоро звуковъ набралось вдоволь. Левъ нагонялъ насъ, а его рычаніе привлекло и другихъ. Они мчались къ намъ прыжками со всхъ сторонъ и, очень скоро, подо мною было уже дюжины дв этихъ зврей. Они кидались на мою лсенку, ворча и огрызаясь между собою. Мы неслись такъ надъ песками, а эти спутники наши длали все зависвшее отъ нихъ, чтобы запечатлть это происшествіе въ нашей памяти. Съ нимъ присоединились еще, безъ всякаго приглашенія, нсколько тигровъ и тогда уже начался подъ нами настоящій бунтъ.

Мы поняли ошибочность нашего плана: сохраняя данную скорость, мы не могли уйти отъ зврей, а я не могъ тоже вчно удерживаться на лсенк. Поэтому Томъ сталъ размышлять и напалъ на новую мысль: слдовало убить одного льва изъ того перечницы-револьвера и потомъ удрать, пока остальные зври будутъ драться надъ трупомъ. Онъ пріостановилъ шаръ, убилъ льва, и мы пустились впередъ, пользуясь начавшеюся свалкой, а когда отлетли на четверть мили, я вскарабкался въ лодку съ помощью Тома и Джима. Но вся орава нагоняла уже насъ опять въ это время. Однако, увидя, что мы поднялись уже такъ, что имъ насъ не достать, они присли на заднія ноги и только смотрли на насъ съ огорченіемъ, совершенно какъ могъ бы смотрть человкъ, — конечно, не по такому же точно поводу.

Я былъ слабъ до того, что желалъ только, какъ бы мн прилечь поскоре, и потому шагнулъ прямо къ моему ларю и растянулся на немъ; но набраться вновь силъ въ такой печи, въ какой мы находились, было немыслимо; Томъ отдалъ приказъ подниматься и Джимъ пустилъ шаръ вверхъ. И, скажу вамъ, пришлось шару-то поработать, потому что прибавилось грузу, именно блохъ. Томъ вспомнилъ, при этомъ, что у Мэри былъ ягненочекъ, но у того блохи были блыя, какъ снгъ, а наши тутъ совсмъ смуглыя, — изъ тхъ, что вчно голодны и не разборчивы: не найдутъ христіанина, такъ и пирогъ подятъ. Везд, гд песокъ, тамъ и эта птичка; и чмъ больше песка, тмъ больше и стая; а здсь былъ все только одинъ песокъ; можно себ представить послдствія. Я никогда не видывалъ подобнаго нашествія!

Мы поднялись на цлую милю, чтобы добраться до какой-нибудь прохлады, и еще на милю, чтобы избавиться отъ этихъ животныхъ. Но лишь только они стали зябнуть, такъ и стали прыгать за бортъ. Тогда мы опять спустились на милю и попали въ такой слой воздуха, въ которомъ слегка продувало и было очень пріятно, какъ разъ впору; я тутъ скоро совершенно оправился. Томъ сидлъ молча и призадумавшись; вдругъ, онъ вскочилъ и воскликнулъ:

— Готовъ прозакладывать вамъ тысячу противъ одного, что я теперь знаю, гд мы находимся! Мы въ Великой Сахар, это врно, какъ дважды два!

Онъ былъ до того взволнованъ, что не могъ устоять на одномъ мст. Но я-то не волновался и только спросилъ:

— А гд же будетъ эта Великая Сахара? Въ Англіи или въ Шотландіи?

— Ни тамъ, ни тамъ; она въ Африк.

Джимъ выпучилъ глаза и сталъ смотрть внизъ съ большимъ любопытствомъ, потому что порода его оттуда; но я врилъ Тому только на половину. Не могъ я иначе, понимаете, потому что было слишкомъ ужасно признать, что мы залетли такъ далеко.

Но Томъ былъ очень занятъ своимъ открытіемъ, какъ онъ это называлъ, и говорилъ, что песокъ и левъ указывали ясно на Великую Степь, но что онъ могъ бы опредлить, даже ране чмъ мы завидли землю, что мы уже гд-то надъ сушею, если бы обратилъ вниманіе на одну вщь. Мы спросили, на какую же именно, и онъ намъ отвтилъ:

— Вотъ, на эти часы. Это хронометры. Во всхъ морскихъ путешествіяхъ говорится о нихъ. Одинъ изъ этихъ хронометровъ показываетъ время по Гринвичу, другой по Сентъ-Льюису, какъ мои часы. Когда мы отправились изъ Сентъ-Льюиса, было четыре часа по этому хронометру и по моимъ часамъ, и было десять вечера по Гринвичу. Хорошо. Въ это время года, солнце садится около семи, а я замтилъ вчера, когда оью заходило, что, по Гринвичу, было половина шестаго вечера и половина двнадцатаго утра по моимъ часамъ и по тому, другому хронометру. Вы видите, что, въ отношеніи восхода и захода солнца, разница между моими часами по Сентъ-Льюису и Гринвичемъ была на шесть часовъ; но теперь, мы такъ подвинулись на востокъ, что солнце заходитъ лишь на полтора часа ране, и мене того даже, чмъ по Гринвичскому счисленію, а мои часы отстаютъ отъ Гринвича на четыре съ половиною часа, или немного боле того; это значитъ, что мы касались долготы, на которой лежитъ Ирландія, и давно бы достигли ея, если бы держались врнаго курса, а тутъ-то мы и оплошали. Насъ отнесло, — да, сэръ, отнесло къ юго-востоку, и я убжденъ, что мы находимся теперь въ Африк. Взгляните на эту карту. Вы видите, какимъ плечомъ выдается Африка къ западу. Разсудите о быстрот нашего полета и вы поймете, что мы были бы уже давно въ Англіи, еслибы летли прямо къ востоку. Наблюдайте за полднемъ, вы оба; стойте и когда увидите, что не отбрасываете тни отъ себя, то замтите, что и гринвичскіе часы указываютъ ровно полдень. Да, сэръ, я знаю, что мы въ Африк; и вотъ такъ штука!

Джимъ смотрлъ внизъ чрезъ подзорную трубку. Онъ покачалъ головой и сказалъ:

— Масса Томъ, въ чемъ-нибудь тутъ ошибка. Я не видалъ еще ни одного негра.

— Это ничего не значитъ; они не живутъ въ пустын. Но что это тамъ?.. Дай-ка мн трубку.

Онъ долго смотрлъ и объявилъ, что видитъ какую-то черную полосу, протянутую на песк, но не можетъ угадать, что это такое.

— Да это отлично, — замтилъ я, — вотъ теб случай узнать наврняка, гд мы находимся, потому что это самое, безъ сомннія, одна изъ тхъ линій на карт, что ты называешь меридіанами долготы; мы спустимся, посмотримъ, какой на ней нумеръ, и тогда…

— Ахъ, что ты городишь, Гекъ Финнъ! Не видывалъ я еще такого болвана. Неужели ты воображаешь, что меридіаны протянуты по земл?

— Они нарисованы на карт, Томъ Соуеръ, ты это прекрасно знаешь, а тутъ одинъ и на лицо, какъ ты самъ видишь.

— Разумется, они на карт, но это не значитъ, что они и на земл.

— Это ты въ точности знаешь, Томъ?

— Еще бы!

— Такъ карта вретъ и тутъ. Не встрчалъ я еще такихъ надувалъ, какъ эта карта!

Онъ вспыхнулъ, я сталъ тоже не давать ему спуску, Джимъ сунулся и съ своимъ мнніемъ, такъ что, черезъ минуту, мы перешли бы и къ другимъ доказательствамъ, если бы Томъ не уронилъ свою трубку и не сталъ хлопать въ ладоши, какъ сумасшедшій, крича:

— Верблюды!.. Верблюды!

Я схватилъ другую трубку, Джимъ тоже, и стали смотрть, но и былъ разочарованъ и сказалъ:

— Верблюды! Ахъ, ты, простофиля!.. Это пауки.

— Пауки въ пустын, сельдище ты! Пауки, которые шествуютъ вереницей!.. Ты никогда не размышляешь, Гекъ Финнъ; впрочемъ, съ тебя нечего взять; теб нечмъ размышлять. Не знаешь ты разв, что мы на цлую милю высоты надъ землею, а эта полоска копошащихся тамъ существъ въ двухъ или трехъ миляхъ еще отсюда? Пауки! Вотъ сказалъ! Пауки величиною съ корову? Не желаешь-ли пойти подоить одного изъ нихъ?.. Нтъ, это верблюды. Идетъ караванъ, вотъ это что, и онъ растянулся на цлую милю.