Чтение онлайн

Конечно, я буду осторожна, только ведь я пешка в чужой игре. Это Хейзел придумала план и рассчитала все до мелочей. Такое ощущение, будто я перенеслась в некий сюрреалистичный мир. В шпионский боевик. В триллер. В фильм ужасов со спасающейся бегством отважной героиней и ее верной помощницей. Я действую строго по инструкции: паркуюсь на улице, на удалении половины квартала от фитнес-клуба, который посещает Хейзел. Надеваю бейсболку, из-под которой видны мои выпрямленные волосы, из глубины багажника достаю небольшую спортивную сумку. Непринужденным шагом иду ко входу в фитнес-клуб, минуя черный «Мерседес» Хейзел на стоянке. «Возможно, сейчас кто-то за мной наблюдает», – осознаю я, чувствуя, как между грудями струится пот.

Я регистрируюсь, плачу за разовое посещение $7.50. Записываюсь под собственным именем: Ли Гулливер. Оно никому ни о чем не говорит, тем более что через несколько часов я стану совершенно другим человеком. Скучающая сотрудница за стойкой вызывается провести для меня экскурсию по фитнес-клубу, но я отклоняю ее предложение и прошу показать, где находится раздевалка. Торопливым шагом направляюсь туда, никто не обращает на меня внимания.

Хейзел в раздевалке, сидит на деревянной скамье, просматривая что-то в телефоне. Когда я вхожу, она резко поднимает голову. Хейзел бледна, это заметно даже под макияжем; глаза у нее воспаленные, слезятся. Сквозь слой крем-пудры проглядывает синяк над скулой, напоминая мне о том, зачем я здесь. Я слабо ей улыбаюсь, стремясь приободрить, поддержать, но она не отвечает мне улыбкой, а сразу встает и начинает раздеваться.

Я ставлю сумку на скамью, скидываю бейсболку и стряхиваю с себя куртку. В глубине раздевалки шумит душ, но, не считая того, кто там купается, в этом прохладном, облицованном плиткой помещении мы с ней одни. Я снимаю джинсы и отдаю их Хейзел. Она передает мне свои леггинсы и облегающий спортивный топ. Я с трудом их натягиваю. Они липнут к телу, подчеркивая все изъяны фигуры. Я стройная, но не подтянутая, как Хейзел, поскольку ем не самую здоровую пищу и не имею возможности посещать тренажерный зал. Я молюсь, чтобы никто – в особенности Бенджамин – не заметил этого отличия между нами.

Переодевшись, мы смотрим на свои отражения в зеркалах над раковинами. На Хейзел мои джинсы, футболка, куртка и бейсболка. Только обувь своя – дорогие черные спортивные тапочки, на два размера меньше моих. Я одета в дорогостоящий спандекс и объемный худи; на ногах – поношенные черные кроссовки. Сходство между нами поразительное, издалека вообще не отличишь.

Хейзел поворачивается ко мне лицом.

– Спасибо, Ли. – Я слышу дрожь в ее голосе. – Я… у меня никогда не было такой подруги, как ты.

Я в ответ лишь едва раздвигаю в улыбке губы. От волнения не могу вымолвить ни слова.

– Конверт в кухне. – Она имеет в виду деньги и новое удостоверение личности. – В первом выдвижном ящике. Под блендером.

– Поняла, – хрипло выдавливаю я. Хейзел уже подробно описала мне внутреннюю планировку дома, сказала, какие комнаты просматриваются, какие – нет.

Камеры отсутствуют только в ванных и в кабинете Бенджамина. В кухне камера видеонаблюдения находится над шкафами, высоко. С такого ракурса Бенджамин не сумеет определить, что я не его жена. Я войду, суну в сумку конверт и открою холодильник. После тренировки Хейзел часто готовит салат. Я сделаю то же самое. Когда часы на микроволновке покажут 14:00, я возьму ее модную сумку и ключи от машины, сяду в «Мерседес» и уеду.

– Езжай к «Трейдер Джоуз», – посоветовала Хейзел, когда мы сидели лицом друг к другу в моей машине. – Я отгоню твою машину туда, а сама поеду в аэропорт на такси.

– А если за мной будет хвост?

– Обязательно будет, – спокойно заявила она. – Но Нейт, охранник, подумает, что у тебя кончились авокадо или еще что-нибудь. Он не ударится в панику. Пока не поймет, что ты куда-то исчезла из магазина.

Я, разумеется, выйду из магазина. Но именно я, а не Хейзел. В «Трейдер Джоуз» я прямиком направлюсь в туалет. Там скину худи Хейзел, ключи от машины и ее большую сумку, из которой прежде достану джинсовую куртку, кепку и небольшую сумочку. Волосы я подниму наверх, а новые аксессуары и вовсе меня преобразят. Я куплю в магазине сок и пойду к своей «Тойоте». Ключи будут лежать на задней левой шине. Никем не замеченная, я уеду.

– Вот тогда-то Бенджамину позвонят и сообщат, что я пропала, – сказала Хейзел. – Но к тому времени я уже буду в небе. В безопасности. – Она улыбнулась. – А ты – на пути к новой жизни.

Вода в душе перестает шуметь. Вскоре оттуда выйдет женщина.

– Мне пора. – Хейзел бледнеет еще больше. – Может быть, навестишь меня как-нибудь? В Панаме?

– Каким образом?

Ее взгляд затуманивается. Она понимает, что… этому никогда не бывать. Мы с ней расстаемся. Навсегда. Она крепко обнимает меня. Отстранившись друг от друга, мы обмениваемся ключами от машин, она дает мне черные солнцезащитные очки «Берберри», я вручаю ей свои дешевые «авиаторы».

Хейзел хочет сказать что-то еще, но из душа появляется мускулистая женщина, обернутая полотенцем.

Прежде чем она успевает сообразить, что мы с Хейзел знакомы, та уже уходит.

Лишь когда в черном «Мерседесе» я еду к дому Хейзел на побережье, начинаю осознавать всю опасность своей миссии. Если что-то пойдет не так, я попаду в тюрьму. Или подвергнусь насилию. А может, меня и вовсе пристрелят. Я – бездомная нищенка, выдающая себя за богатую женщину. Если кто-то застанет меня в ее доме, мне несдобровать. И Хейзел не подтвердит мою невиновность, потому что рядом ее уже не будет. Неужели они подумают, будто я с ней что-то сделала? Похитила ее? Убила? Грудь распирает от паники, но потом я вспоминаю ее синяки, слезы, рассказы об извращенных сексуальных играх, которые навязывал ей Бенджамин. И понимаю, что обязана рискнуть. Обязана спасти ее.

Я ведь и себя тоже спасу. Всего какой-то час с небольшим, и Ли Гулливер бесследно исчезнет. Ее долги, гнев и недовольство, направленные против нее, останутся в прошлом. Я вытесняю из головы мысли о родных, окончательно прощаясь с ними. Они от меня отказались. Выбрали Терезу. Катя по дороге, которую обступают высокие кедры и ели, я медленно дышу через нос. Все у меня получится. Я должна это сделать. Ради Хейзел и ради себя.

Подъездная аллея, ведущая к дому Хейзел, недавно была заново заасфальтирована. В ее конце стоит автомобиль, в котором сидит охранник. Махнув ему в знак приветствия, я проезжаю мимо и, следуя инструкциям Хейзел, паркуюсь на пятачке справа от гаража. Камеры здесь не вижу, но, когда иду к входной двери, замечаю ее и опускаю взгляд. Задний фасад дома, со стороны дороги, непритязательный, но я знаю, что особняк эффектный. Хейзел показывала мне его с берега. Как-то ночью я спустилась к воде, ступая по камням и плавнику, нашла место, с которого ее дом был лучше виден. Это архитектурный шедевр из стекла и металла, восседающий на склоне скалы, – кажется, вот-вот упадет. Через освещенные окна я разглядела изысканный интерьер, но в комнатах никого не было.

Сейчас, приближаясь к входной двери, я смотрю вниз, притворяясь, будто вожусь с ключами. Ключ от дома Хейзел пометила красной точечкой. Я вставляю его в замок. Руки трясутся, но ключ в замке легко поворачивается. Я открываю дверь и переступаю порог.

Меня одолевает желание полюбоваться роскошью помещения открытой планировки. За стеклянной стеной в два этажа простирается синева Тихого океана – великолепный фон для современной элегантной белой мебели с акцентами из темной древесины. Но ведь я – Хейзел. А Хейзел не должна пялиться в изумлении на обстановку собственного дома. Я небрежно бросаю ключи от машины в стеклянную чашу на тиковом буфете и иду в гостиную.

Как бы между прочим подхожу к окнам, любуясь восхитительным видом. Хейзел наверняка тоже так делает. Я не привлеку внимания Бенджамина, если позволю себе с минуту насладиться красотой открывающейся из окон панорамы. На темной воде – пенистые гребни волн, искрящиеся в лучах солнца. Вдалеке на небе собираются тучи. Позже польет дождь. Я отворачиваюсь от океана и с восхищением разглядываю убранство комнаты, оформленной Хейзел: низкий лакированный журнальный столик, на котором художественно разложены книги по архитектуре и археологии; серебряный бюст женщины – есть что-то зловещее в ее безруком силуэте – на мраморном постаменте. На мгновение я воображаю, будто я и в самом деле Хейзел – трагическая героиня в плену красоты и уродства. Престижа и насилия. Отчаявшаяся женщина, решившаяся на бегство.