Чтение онлайн

– Это еще почему? – изумлялись они. – Если я выложился на поле на всю катушку ради победы, в чем меня можно упрекнуть?! Поражение – это часть игры.

– Слушай, сделай, как я говорю, – сворачивал я обсуждение, поскольку возразить на это мне было нечего. – Мой тебе дружеский совет.

В такой, уже накаленной, атмосфере первая часть чемпионата стала экзаменом, который требовал большой осторожности. Мы играли с «Болоньей» на «Олимпико», и поначалу было непросто скрыть наше психологическое состояние: «Рома» играла плохо, и, не твори Антоньоли в воротах чудеса всех мастей, нас искромсали бы уже к перерыву. Однако мы даже повели в конце первого тайма: мне удалось отклеиться от опеки Оливе и в противоход вратарю замкнуть навес Асунсана со штрафного. Это был важнейший гол, он нас раскрепостил. После перерыва Батистута, который не должен был играть, но не мог и упустить возможность дебютировать, так запугал Кастеллини, что тот забил в свои ворота. Отличная игра против соперника, находящегося в прекрасной форме, – «Болонья» после этого одержала три победы подряд. Сюрпризом этого тура стало поражение «Интера» от «Реджины», вызвавшее отставку Липпи.

Чемпионат прервался, после паузы на игры сборных мы вернулись на поле лишь 15 октября. Учитывайте, что к середине октября в современных чемпионатах проходит уже восемь туров, в тот год же мы к этому времени играли только второй. К счастью, календарь начала турнира был не особенно трудным, что позволило Капелло экспериментировать, не теряя при этом очков. В Лечче мы легко выиграли, разгромив хозяев 4:0. Два мяча были дебютными для Батистуты в «Роме». Сначала он забил перед перерывом удивительным ударом головой с одиннадцати метров, вкрутив мяч в угол после навеса Кафу так сильно, как будто бил ногой. Томмази удвоил счет в начале второго тайма, забив с правой в угол из-за пределов штрафной. Бати вколотил третий, с левой ноги под перекладину с нескольких метров, а мне достался пенальти на 91-й минуте, назначенный за снос Дельвеккио. Было очень важно то, что Габриэль начал забивать, пресекая в зародыше пораженческие дискуссии, которые всегда начинаются, если купленный за большие деньги игрок не добивается быстрого успеха. После двух матчей без потери очков шли только мы и «Юве».

Третий тур, «Рома» – «Виченца». Очень сложный для прогноза матч, поскольку у гостей не было еще ни одного очка. Но защищались они хорошо, и для того, чтобы выйти вперед, нам снова потребовался почти тайм: навес Дельвеккио слева – и я, ворвавшись в штрафную справа, забиваю с полулета. По эстетике гол был очень красивым, но пришлось дожидаться последней десятиминутки матча, чтобы увеличить счет до уверенных 2:0. И это был знаковый гол: его автором стал Монтелла, которого Капелло выпустил на замену после часа игры, чтобы усилить атаку. Винченцо забил головой, опередив Батистуту, который тоже шел на мяч, и динамичность этого эпизода начала «Сагу о «девятке», то есть о номере, который Габриэль очень хотел получить в «Роме» и в который Монтелла, не желая его отдавать, вцепился зубами.

Начнем с факта: Монтелла – величайший форвард. В предыдущем сезоне, первом в «Роме», он забил 18 мячей, и поэтому с удивлением и недовольством воспринял запросы тренера, который хотел видеть в команде Батистуту (философия футбола Капелло подразумевала наличие физически мощного нападающего). Однако Габриэль считал, что имел все основания для претензий на футболку бомбардира. После многих лет в «Фиорентине», где он даже побил рекорд Курта Хамрина, он принял предложение «Ромы», потому что чувствовал, что времени у него остается все меньше. И что настала пора побеждать. Его слова в первые дни его пребывания в «Роме» были абсолютно логичны:

– Франческо, никто меня не поймет лучше, чем ты. Я сделал все, чтобы стать чемпионом с «Фиорентиной», как и ты делаешь все, чтобы чемпионом стала «Рома», но этого не хватило. Нам надо объединить усилия.

Вот причина того, почему он пришел к нам. Его иссушала жажда титула.

Капелло – человек прямой, откровенность у него всегда была на грани жестокости. Считая, что рядом с Бати есть я, у которого отличные отношения с голами, третьим атакующим игроком он видел не чистого снайпера, а рабочую лошадь вроде Марко Дельвеккио, который иногда забивает, но главное – помогает в центре поля при оборонительных действиях. Так что Монтелла стал заместителем Батистуты с самого начала сезона. Эта формула оказалась победной в том числе и потому, что Габриэль, который физически чувствовал себя намного хуже, чем ожидалось, не мог выходить на поле постоянно и часто играл через боль, на морально-волевых. Его можно было заменять на форварда с другими характеристиками, но такого же опасного, и это – показатель серьезной команды. Сейчас нет ничего странного в том, что большой клуб имеет в составе два десятка топ-игроков, которые могут заменить друг друга, но в футболе тех времен чемпионы играли всегда, и те, кто оставался вне состава, как это иронично говорится, «полировали скамейку». Словом, постоянно были в запасе. И игроку вроде Винченцо терпеть такое положение дел было за пределами возможного. Когда во время предсезонки стало ясно, что Габриэль претендует именно на его номер, Монтелла ничего ему не сказал, но руководству отчеканил, что в этом вопросе уступать не будет.

– Если заберете у меня «девятку», то ищите мне новую команду, потому что я не останусь.

Я чувствовал себя в очень щекотливой ситуации, потому что с Винченцо мы были друзьями, наши невесты общались между собой, но как капитан я должен был сложить этот пазл. Я поговорил и с ним, и с Бати, и в итоге аргентинец уступил, приняв аргументы Монтеллы. Мудрый выбор того, кто не хотел унижать коллегу-конкурента, понимая, что выиграл борьбу за место в составе. Габриэль взял восемнадцатый номер, который во времена Роналдо в «Интере» Саморано остроумно придумал писать как «1+8», но был и вариант «9+9», действительно компромиссный для обоих. Я понимаю, что со стороны это может казаться ерундой, не стоящей внимания, но на соотношение сил в раздевалке влияет все, и никто без боя ничего не отдает. Монтелла и Батистута к тому же по характеру – порядочные завистники, что неизбежно вызывало шутки и остроты, а с их стороны ответы, и часто обиженные. Когда они наконец определились с номерами, вопрос был закрыт. Бати показал уважение, не настаивая, Монтелла уступил очевидности феномена, который хоть и тренировался мало по причине травм, но в одном только чемпионате забил двадцать мячей.

В четвертом туре мы проиграли в гостях «Интеру», который пытался воспрять после отставки Липпи и приходом на тренерский пост Марко Тарделли. Это было достаточно безболезненное поражение (насколько таковым вообще может быть поражение), потому что команда играла хорошо и потому что «Юве», который, по общему мнению, был нашим главным конкурентом в борьбе за скудетто, проиграл дома «Удинезе». Таблицу возглавляла как раз фриульская команда вместе с «Аталантой», в то время как мы гнались за «Болоньей», отставая от нее на одно очко и опережая на два «Юве» и «Лацио». Первое поражение могло бы стоить нам очень дорого. Но настоящим сюрпризом стало его психологическое влияние. Проигрывать в Риме – это немного другое, нежели проигрывать где-то еще, потому что давление ожидания (мы находились в восемнадцати годах от последнего скудетто) превращало поражения в драму, особенно когда предпосылки были хорошие, и, таким образом, каждый неудачный шаг воспринимался как начало конца или крушение надежд. Это очень наивно, знаю, но в Риме все происходит именно так. Несмотря на обстановку всеобщего поднимающегося недовольства, команда сосредоточилась на своей хорошей игре. Капелло был первым звонком, Батистута – вторым. Президент Сенси, казалось, сделал все, что было в его силах (и даже больше), чтобы наконец выиграть скудетто. Как следствие, команда осознавала свою задачу, мы верили в свои силы, понимая, что действительно можем положить три мяча кому угодно. Этот позитив рос и на еженедельных ужинах, которые мы теперь организовывали дома то у одного, то у другого. В компании со мной к кому-либо всегда приезжали Ди Франческо, Кандела, Кафу, Зебина, Кристиано Дзанетти… Мы были сплочены, нам было хорошо вместе даже вне раздевалки, а главное – на горизонте маячила общая цель. Это может показаться банальностью, но все было именно так.

После поражения на «Сан-Сиро» выезд в Брешию требовал осторожности. Все шло хорошо, но еще один проигрыш мог произвести неприятный эффект, который было бы трудно переварить. Я остался дома, так как в концовке матча с «Интером» получил травму, и болел за ребят с дивана, отмечая детали, которые лучше видны со стороны, нежели когда ты находишься на поле. Очень выросла персональная ответственность. Я увидел, что, когда мы начинали атаку, у голкипера было как минимум три адресата, но три таких, которые кричали: «Дай мне!», и если пас шел не им, злились. Мяч больше не «обжигал» – напротив, получить его хотел каждый. После того как Кандела открыл счет хитрым ударом в угол из пределов штрафной, «Брешия» перевернула все с ног на голову – 2:1. Это был кризисный отрезок матча, но Батистута после перерыва сделал феноменальный хет-трик – по мячу в каждой из пятнадцатиминуток. Что я отметил, смотря эту игру по телевизору: два из трех мячей он забил после отскока от штанги. Ненасытность, с которой Габриэль рвался на эти подборы и оказывался на мяче первым, стала символом этого зарождающегося сезона. Выше нас к тому времени был только «Удинезе».

Шестой тур. На «Олимпико» приехала «Реджина», но в субботу Бати впервые выбросил белый флаг, но не по своей воле – его мучили голеностопы. Он несколько лет играл через боль, его суставы и сухожилия были постоянно воспалены. Периодически ему требовался отдых. Монтелла вышел на поле вместо него и решил исход матча. При моем активном содействии, потому что я заработал пенальти и превратил его в гол – 1:0. Богдани сравнял счет, но затем я снова вступил в дело, скинув мяч головой после сильного навеса Дзанетти и выдавая его на блюдечке Монтелле – 2:1 (если бы моя голова не была так хорошо привинчена к плечам, как я в этом уверяю маму, я бы мог ее лишиться). В то воскресенье мы не могли этого знать, но победа над «Реджиной» стала вехой на пути к скудетто и в целом в нашей истории, потому что «Удинезе» проиграл в Парме, и «Рома» единолично возглавила таблицу. До самого дня завоевания скудетто мы больше не проигрывали.

Если вновь взглянуть на состав «Вероны» в матче седьмого тура, можно обнаружить нечто замечательное: в списке – три будущих чемпиона мира. Джилардино, заработавший пенальти спустя четыре минуты после начала матча, Оддо, забивший этот пенальти, и аргентинский итальянец Каморанези, который только-только приехал в Италию и которого здесь никто не знал. Хозяева удерживали результат еще полчаса, мы в течение этого времени обстреливали ворота Феррона. Затем один из наших троих действующих чемпионов мира, Венсан Кандела (двое других – Кафу и, конечно, Алдаир; никто в Европе не мог похвастаться такими защитниками, как у нас), решил, что этого достаточно. После его удара из-за пределов штрафной голкипер достал мяч, но остановить его не смог, и тот, потеряв скорость, плавно опустился в ворота. Спустя несколько минут наступила моя очередь. Мяч после прострела Дельвеккио был несложным для перехвата, но Батистута увел за собой двоих защитников, я оказался в центре штрафной в одиночестве, и у меня была масса времени, чтобы обработать мяч и послать его в ворота ударом с левой. Эта игра на «Бентегоди», которую мы выиграли 4:1 (Габриэль сделал дубль), запомнилась третьим мячом: штрафной, как выстрел, – прямой и точно под дальнюю крестовину. Я всегда был голоден до штрафных и исполнял их хорошо. Однако в тот год рядом со мной были два удивительно эффективных партнера: Бати и Маркос Асунсан, бразилец, который бил внутренней стороной стопы, как спустя много лет это стал делать более известный Давид Луиз. И в матчах, и в тех упражнениях, что мы проделывали на тренировках, победить его было невозможно – он был лучше, чем я, когда играл в «утят». Или ты берешь у него фору, или гарантированно проигрываешь, потому что точность у него была впечатляющая. Он забивал самые разные штрафные в Серии А, и, если бы за три года он получал больше игрового времени, сегодня его помнили бы как главного специалиста в этом деле.

Следующий матч был самым трудным для Батистуты, потому что на «Олимпико» приехала «Фиорентина» и он должен был выйти на поле против команды, в которой провел девять лет. По правде говоря, я совершенно не представляю себе, какими словами можно было бы убедить меня играть против «Ромы». Я бы, конечно, очень страдал, мне было бы тяжело. Поэтому я испытывал большое сочувствие к его чувствам и уважение к нему: всю неделю он не только не заботился о том, чтобы скрыть хандру, но и выказывал ее, чтобы все понимали, чего ему стоит этот матч. «Фиорентина» тех лет была интересной командой, которой руководил странный тренер, турок Фатих Терим – его помпезно называли Императором. Колоритный человек. «Фиорентина» дрейфовала в середине таблицы, но играла хорошо, и в глазах бывших одноклубников Габриэль в этот вечер читал дружеское отношение, но еще и желание показать ему, на что они способны. Каждый раз, когда из клуба средней руки уходит топ-игрок, его партнеры подспудно осуждают это, видя в этом уходе что-то типа «пока я с вами, я ничего не выиграю». И выдержать такое осуждение не всегда легко.