Чтение онлайн

Окончание речи – самое время для эффектного жеста. Брайда вытащил из портфеля, который он принес с собой, красно-черную футболку моего размера и протянул ее мне. Я, дождавшись знака одобрения со стороны мамы, поднялся и взял футболку из его рук. Брайда также добавил, что нет необходимости переезжать прямо сейчас, если это неудобно. Если семья хотела бы удержать меня потому, что еще я слишком мал (а это действительно так), то «Милан» не видит здесь затруднений и оставит меня еще на год или два в «Лодиджани». Важно подписать соглашение, чтобы оставить не у дел другие большие клубы…

– …которые неизбежно постучат в вашу дверь. Мы, «Милан», прибыли первыми потому, что у нас все хорошо организовано, но если Франческо продолжит так расти, у вашей двери скоро выстроится очередь.

Брайда – настоящий джентльмен, он не пытался увезти меня, говоря, что его поезд – единственный на этом маршруте, но он говорил, что его поезд – лучший. Он дал понять, что готов выписать чек для покрытия расходов семьи, чтобы она могла навещать меня, и цифра заставила нас открыть рот: сто пятьдесят миллионов лир, и, как я узнал позже, столько же «Милан» предложил «Лодиджани». Когда он, прощаясь, пожимал мою руку, он попросил меня поднять глаза, поскольку я уперся ими в пол:

– Возможно, однажды твой взгляд будет повелевать целым «Сан-Сиро». Смотри вперед, парень.

Тот «Милан» (и я говорю это не потому, что их генеральный директор лично приехал ко мне на переговоры) был единственной итальянской командой, исключая «Рому», ради которой я бы согласился на переезд. Объясню подробнее. Я болею за «Рому» с первого дня, который я помню, альтернативы не было никогда, и тот факт, что я стал символом клуба, – это самая большая гордость из всех, что я испытывал. Допуская это, Брайда приехал ко мне сразу после завоевания скудетто командой Сакки, и в то время мой футбольный вкус уже достаточно развился для того, чтобы оценить качество игры. Так что я хочу, чтобы меня правильно понимали, когда я говорю, что «Милан» Сакки был самой волнующей из команд, которые я когда-либо видел, единственная, в которой я хотел играть в своих мечтах. Мы говорим о впечатлении от игры, не о чувствах, как в случае с «Ромой»: это впечатление было большим, и перспектива оказаться в этой школе затрагивала во мне какие-то скрытые струны. Я прощался с синьором Брайдой, смотрел в глаза родителей, чтобы понять, как они это все приняли, и не мог бы сказать с уверенностью, что именно я хотел в них увидеть.

Так или иначе ответ был «нет», и был дан спустя два дня: «Мы – очень цельная семья и не планируем разделяться. Во всяком случае, не так быстро». Я слишком мал и буду таким даже через два года, несмотря на то что «Милан» в любом случае хотел перевезти меня на север страны.

– Проведи еще сезон в «Лодиджани» без принятия обязательств, а потом поглядим, – решил отец.

Расчет был понятный: если Брайда прав, в течение года могли поступить другие предложения, среди которых могло оказаться и то, которого мы все ждали. К пониманию этого я приду только позже, но в те волнительные дни мои мама и папа попросили совета у Стефано Каиры, одного из сотрудников Федерации футбола и, главное, сына близкой подруги мамы. Он осведомился о суммах, которые, понятно, взволновали родителей, и ответил, осторожно подбирая слова:

– Энцо, Фьорелла… Это очень большие деньги, но уверяю вас, вскоре это будут просто гроши за Франческо. Не отправляйте его из дома, а я проведу разведку на местности.

«Местностью» был Раффаэле Рануччи, вице-президент «Ромы» и руководитель молодежного сектора «желто-красных».

Это был год перемен. Я окончил начальную школу, и в новой школе, «Пасколи», обучение стало более интенсивным [7] . Мама каждый день приезжала забирать меня на «Фиате-126», привозила мне холодную пасту, бутерброд с ветчиной и сок, и мы отправлялись в спортивный центр «Франческа Джанни», что на окраине Рима, в Сан-Базилио, – там расположена база «Лодиджани». Сорок пять минут на машине, мы приезжаем, и бегу в раздевалку, заканчиваю в 17.30. Самое сложное – «плата» за возвращение домой. В час пик это намного хуже: два часа в машине я проводил, делая домашние задания и повторяя историю и географию, которые мама выучила, пока ждала меня, и которые мне вдалбливала, чтобы ускорить мое обучение. Я съедал еще один бутерброд и нередко засыпал от усталости, даже не доев его. Домой возвращался без сил, и максимальное развлечение, которое я мог себе позволить, – это сыграть разок на автомате, в таблице рекордов которого все чаще появляются достижения, лишенные аббревиатуры FRA.

Проще всего отношения в «Пасколи» наладились с физруком, Скалой. Он только-только получил диплом, был очень молод – двадцать четыре года, – и вообще, мы уже виделись, потому что он курировал физподготовку в клубе «Ромулеа» – одном из самых сильных любительских клубов города. Там играл мой друг Джанкарло Пантано, и однажды, когда я пришел его навестить, он познакомил меня с этим тренером, и его имя еще не раз появится в этом рассказе. А, забыл: тренера Скалу зовут Вито.

Однажды весной Саграмола вызвал моих родителей и Риккардо. Время пришло, но в этот раз я не участвовал в переговорах. «Лодиджани» получил предложения от «Лацио» и «Ромы», плюс еще в силе был такой же запрос от «Милана», который мы отвергли прошлым летом.

– Выбор за вами, – подытожил Саграмола, обозначив, что если говорить о клубах, то наиболее предпочтительное предложение – от «Лацио». Легко понять почему: это было предложение денег, в то время как «Рома» принципиально не платила за молодых, и к тому же Рануччи включил в сделку двух игроков из молодежного состава, которые могли быть очень полезны «Лодиджани».

Один факт (известный, но он вызывает смех каждый раз, когда я о нем рассказываю): в молодости моя мама болела за «Лацио». Мое предпочтение «Роме» было очевидным (мы обсуждали его перед встречей с Саграмолой, хотя в этом и не было необходимости), и Риккардо вдруг испугался, что мама сделает другой выбор. Глядя ей в глаза, как бы призывая ее молчать, он пнул ее под столом ногой – задел по касательной, но оставил приличный синяк. Эта сценка могла бы стать эпизодом в хорошей комедии, и жаль, что меня там не было.

– Синьор Саграмола, Франческо хочет перейти в «Рому», и мы здесь для того, чтобы помочь ему осуществить эту мечту, – услышал Риккардо мамины слова и убрал ногу.

В июне все было решено: я собрал вещи и попрощался с «Лодиджани» и друзьями – в конце августа, когда возобновится сезон, я буду представлен на стадионе «Тре Фонтане», что на Виа Кристофоро Коломбо, где тренируются молодежные команды «Ромы».

Остановимся здесь ненадолго, потому что мне почти тринадцать лет, я вот-вот выйду на главный перекресток в моей жизни, и некоторые черты моего характера начали формироваться параллельно с моим ростом как игрока. Даже больше: думаю, что все это связано между собой. Я уже не наивный ребенок, который мечтает стать работником бензоколонки, потому что пачки банкнот, свернутые в трубочку в его карманах, кажутся мальчишке всем богатством мира. Нет, я слишком хорошо понял, что мое будущее на кону именно здесь, на футбольных полях, и уверенность в таланте, все более твердая, день за днем формировала мой характер, добавляя к нему лидерские качества. Проще говоря, когда одноклубники не знали, что делать, они вопросительно смотрели на меня, и я совершенно непринужденно говорил одному остаться сзади, а другому – быть рядом, чтобы сыграть в стенку, третьему – чтобы он врывался на скорости вперед, когда видел, что мое движение может закончиться забросом. Конечно, это указания тренеров, которые они давали нам при подготовке к игре, но на поле главным становится наиболее талантливый игрок. И ты никогда не будешь по-настоящему самым талантливым, если не замкнешь на себя ответственность за всю команду.

Моя эволюция, как я уже говорил, происходила и на поле, и за его пределами. Я оставался застенчивым в общении со взрослыми – это то, над чем я должен был работать, – но с другими ребятами отношения развивались хорошо, к моему слову прислушивались, моя личность раскрывалась. Лето 1989 года стало особенным, потому что подписание соглашения с «Ромой» мне явно придало новую уверенность. Не самонадеянность, у меня никогда ее не было, а уверенность в ресурсах, которые есть во мне, вот. Тем летом случилось и другое важное событие. Наряду с обычным отдыхом в доме в Торваянике мы съездили в Тропеа, в семейный кемпинг, в компании родственников. Это красивое место, безопасное, и наша банда кузенов была огромна: родители отпускали нас до позднего вечера без особых затруднений. Среди друзей, которыми мы обзавелись, оказалась одна очень красивая девчонка, Джулия, ей было шестнадцать лет, она тоже отдыхала и пользовалась такой же свободой. Риккардо и другие вертелись вокруг нее, а я поглядывал на нее тайком, потому что она была действительно красивой, но жаль, что такой взрослой – на три года старше меня… Однажды вечером я пришел к месту нашего общего сбора раньше других и нашел ее там одну. Она улыбалась мне так, как будто бы ничего другого не ожидала.

– Привет, Франческо, пройдемся по пляжу?

– Конечно.

Она взяла меня за руку, мы прошли первые ряды шезлонгов, освещенные прожекторами, углубились в зону, погруженную в темноту. Шезлонги, шум прибоя. Не теряя времени, Джулия меня поцеловала. Потом мы сели, снова принялись целоваться и уже не останавливались. Удивление сменилось приятным чувством, Джулия направляла мои руки и помогала справиться со смущением, которое перешло в желание. Она следовала моим движениям, гладила мои волосы, когда все закончилось, когда первый раз пришла и стихла гормональная буря и снова вернулись смущение и удивление. Мы возвратились на площадь, держась за руки, не говоря ни слова, под взглядами других – сначала заинтригованными, а потом изумленными. Когда мы вернулись в кемпинг, ночью, я рассказал все Риккардо.