Чтение онлайн

А Лихорук следовал за мной в привычной для себя нематериальной форме духа. Ему так было удобно, а я не возражал. Буквально вбежав на второй этаж, я понесся по длинному коридору, время от времени «раскланиваясь» с попадающими мне по дороге людьми — сотрудниками института. Им бы всем лбы зеленкой помазать, да к стенке, но мне приходилось выдавливать из себя приветливую улыбку.

Миновав длинный коридор, я свернул в длинный, узкий и тёмный проход, ведущий из одного корпуса научного заведения Волли Хорста в другой. Если в первом корпусе находились сплошь «теоретики», то во втором как раз располагались многочисленные лаборатории, где ставили опыты не только над лабораторными крысами, но и над людьми.

А с началом войны, когда доступность «разумных биоматериалов» для опытов существенно возросла, опыты начали проводить преимущественно над людьми. Узников во многочисленных концлагерях хватало с лихвой, чтобы закрыть любые потребности этого, так называемого, «храма науки».

На входе в лабораторный корпус стоял еще один пост охраны. Однако, эсэсовцы, дежурившие сегодня, отлично знали оберштурмфюрера СС Гренца, под личиной которого я проник в секретное отделение. Поэтому с меня на стали требовать даже пропуск, заметив, что мои руки заняты драгоценным грузом.

— Что собрались праздновать, герр Гренц? — поинтересовался один из охранников, открывая передо мной дверь.

— Да разве это праздновать? — рассмеялся я, булькнув пенной жидкостью в бутылках. — Просто господину профессору захотелось позавтракать…

— Так время уже к обеду, герр оберштурмфюрер? — удивился эсэсовец.

— Ну, так это у вас, Анхельм, всё по расписанию, — ответил я. — А герр Хорст сегодня еще и не ложился… Серьёзный опыт проводил, ребятки! Вот и решил порадовать себя немного «беленьким».

— А, Weisswurst и Weissbier[1]? — приглядевшись к этикеткам, произнес Анхельм. — Передайте профессору пожелание приятного аппетита!

— Обязательно передам, камрады! Зиг хайль! — Я, проскочив контрольный пункт (предварительно пропустив вперед Бомбадила), понесся к месту содержания узников.

Где оно находится, я, а вернее Гренц, был прекрасно осведомлён. По сравнению с остальными подопытными Волли Хорста, деда и профессора Трефилова содержали словно вип-клиентов. Даже после неудавшейся попытки побега условия их содержания фактически не изменились, только охраны стало больше. И держали их под наблюдением теперь постоянно.

Добраться до «казематов», называемых фрицами «больничные палаты», не составило труда. К тому же, те помещения, в которых содержали самых ценных пленников, находились в самом начале, и действительно были похожи на обычные палаты, каких хватает в любом лечебном заведении.

Эти помещения были двух комнатными: в одной комнате обитали узники, во второй располагалась охрана. Вот и сейчас было точно также, как помнил Гренц: в комнате охраны находилось двое эсэсовцев, один из которых неотрывно следил за узниками сквозь маленькое открытое «окошко» в двери, сидя на стуле. Второй лениво развалился на узком диванчике и, похоже, дремал, прикрыв глаза.

Едва я к ним ворвался, второй охранник встрепенулся, вскочил на ноги и гаркнул:

— Хай Гитлер, герр оберштурмфюрер СС!

— Хайль Гитлер! — Его напарник оторвался от окошка и тоже подскочил на ноги.

— Хайль… — ворчливо отозвался я, звякая бутылками пива, которые свалил на освободившийся диван. — И не орите так, голова с утра болит!

— Яволь, герр… — вновь рявкнул фриц, но я его резко перебил.

— Ты тупой, Альберт? — Я нагло взглянул в глаза эсэсовцу. — Заткнись! Доложите обстановку… Только тихо…

— Происшествий нет, герр оберштурмфюрер… Да вы же сами час назад заходили…

Я подошел к окошку и заглянул в палату, где содержали моего старика. Фух! Похоже, нашел. Узники сидели на кроватях, и тоже с немым интересом смотрели на мою физиономию, торчащую из «кормушки».

— Том, — уже особо не таясь, произнёс я, обращаясь к Бомбадилу, — можешь здесь прибраться?

— Что вы сказали, герр Гренц? — спросил охранник, не понимая, о чём это я.

— С удовольствием! — Просиял Бомбадил, в одно мгновение скручивая голову эсэсовцу.

Когда голова напарника с громким хрустом сама собой сделала едва ли не полный оборот вокруг своей оси, а бьющееся в конвульсиях тело упало на пол, второй охранник испуганно отшатнулся и уперся спиной в стену. Бомбадила он, естественно, не видел, поэтому всё произошедшее показалось ему какой-то страшной галлюцинацией.

— Чего это с ним, Ронни? — Я высунулся из окошка и взглянул на пока еще живого нациста, наблюдающего с откровенным страхом за конвульсиями напарника. — Не знал, что Альберт припадочный. И как такого на службу взяли? Куда только смотрит канцелярия?

Но ответить мне Ронни так и не успел, буквально через пару мгновений он повторил судьбу уже затихшего Альберта со свернутой набок головой.

— А ты, Том, мастер по скручиванию голов, как я посмотрю? — со смехом произнес я.

— У моей семьи когда-то была гусиная ферма, — с улыбкой ответил мне жердяй. — Дело привычки…

— Да, — согласно кивнул я, — снимая с пояса мертвого охранника связку ключей, — все мы люди привычек — я бы его просто тихо-мирно прирезал. В моей семье держали свиней…

— О! Мы с тобой так похожи, брат Чума! — Протянул мне свою лапищу Бомбадил, которую я крепко пожал.

Я опять заглянул в окошко, столкнувшись с двумя взглядами узников, наполненных конкретным непониманием текущего момента. Ну, да, а как им всё это понять? Когда к ним приходит второй после профессора человек в этой шарашке и устраняет охрану каким-то странным способом, даже не прикасаясь к ней. Да и еще и разговаривает сам с собой. Ведь Бомбадила они, в отличие от меня, ни увидеть, ни услышать не могли.

— Так, братишка, — окликнул я Лихорука, — ты прикрываешь тылы! Заворачивай любого, кто решит сюда припереться! Сбивай с толку, дури голову, но, по возможности, не убивай — лишний приток силы нам ни к чему. Ну, и особо старайся не шуметь — может, удастся выбраться из этой богадельни тихой сапой.

— С-с-сделаю, ф-ф луш-ш-ш-ем ф-фиде, п-пратиш-шка! — прошепелявил злыдень, на мгновение проявившись во всей своей красе.

Он приложил свою огромную ладонь к виску, типа в воинском приветствии, и сверкнул единственных глазом. И где же, интересно, он этого набрался? Выяснять было некогда, поэтому я тоже «козырнул» злыдню, отпер дверь и следом за Бомбадилом вошел в палату узников, которые следили за мной настороженными взглядами.