Чтение онлайн

После долгих обсуждений всё-таки принял решение:

"Мы будем участвовать, но осторожно. Наша цель – обеспечить долгосрочные выгоды и минимизировать риски. Сатоми, подготовьте документы для участия в переговорах. И обязательно включите пункт о полном отказе от вмешательства в политические аспекты".

"Конечно", - ответила она.

Встреча с советниками и аналитиками по теме прямых контактов с правительством ФРГ и их Попечительским советом прошла в первой половине следующего дня. В ней участвовали ключевые лица: Эндрю Миллер, Дэвид Холмс, и, конечно, моя неизменная правая рука, Сатоми. Вообще, эта тема вдруг оказалась альтернативой контактам через Second National Bank of Boston. Всё-таки там слишком большие риски скатывания в политику, что хотелось бы избежать, потому подняли и этот вариант.

"Нам удалось связаться с несколькими консультантами, имеющими влияние на Попечительский совет, - начал Эндрю, держа перед собой свежие сводки по приватизационным процессам.
– Но ситуация остаётся крайне неопределённой_.

"Почему?
– спросил, понимая, что этого стоило ожидать, всё равно.

"Немцы, похоже, сами до конца не понимают, как структурировать приватизацию. Там идёт огромное сопротивление внутри страны: промышленники боятся иностранного влияния, а политикам нужно сохранить контроль над процессом, чтобы не потерять доверие избирателей", - пояснил Дэвид.

Если этому верить, классическая ситуация лебедя, рака и щуки.

"Что у нас с активами, которые представляют интерес?
– стал расспрашивать дальше, обращаясь к Сатоми.

Она развернула передо мной документы:

"Основные направления - это машиностроение и электроника. Заводы в Лейпциге и Дрездене, например, уже рассматриваются американскими корпорациями, но ещё нет решений. В Карл Цейс вцепились сами немцы. С Попечительским советом ведутся закрытые консультации. Мы можем попробовать войти через одну из немецких консалтинговых групп, но их ставки на доступ к информации слишком высоки".

Эндрю добавил:

"Есть ещё одна проблема. Влиятельные политики в США активно поддерживают американские корпорации, что может поставить нас в сложное положение. Если нас начнут воспринимать как конкурентов на рынке, который пока только формируется, это может вызвать конфликты.

Очень серьёзно так задумался. Всё это походило на огромный лабиринт, где каждое решение требовало не только финансовых вложений, но и дипломатической гибкости. Не воспринимают меня и мою компанию полностью, как своих. Плохо.

"А что с официальными предложениями для Попечительского совета? У нас есть хоть какие-то предварительные данные?"

Сатоми ответила:

"Пока их решения настолько расплывчаты, что трудно понять, в какую сторону они склоняются".

"То есть мы будем в подвешенном состоянии, пока они сами не определятся?"

Они что, добиваются, чтобы их принудительно определили, да так, что у всех там глаза на лоб повылазили? Конечно, без гарантий, но попробовать могу.

Она кивнула, отвечая мне. После мы сформировали несколько ключевых направлений куда двигаться:

1. Укрепление связей с немецкими посредниками. Я поручил Дэвиду изучить наиболее перспективные консалтинговые группы.

2. Работа с лоббистами в США. Естественно, через купленный банк, в основном. У нас прямых входов не было. Эндрю взял на себя координацию переговоров с политическими кругами, чтобы снизить риск конфликта интересов.

3. Подготовка предложений для Попечительского совета. Сатоми занялась разработкой документов, которые подчеркнут преимущества наших инвестиций для немецкой экономики.

Беда в том, что тут совершенно не понимали важности смазки в третьем вопросе. Так что, пока ситуация оставалась крайне неопределённой. Немцы медлили с решением, американцы пытались занять ключевые позиции, а наши действия балансировали на грани политической игры и бизнеса. Нужно было думать, как разрубить это гордиев узел.

В этот раз хотел уйти по-английски. Увы, не получилось. Потому просто молча закрыл дверь своего офиса. Казалось, день закончился, но мысли продолжали бесконечно крутиться в голове. Город встречал меня прохладным воздухом и редким шумом машин. Сатоми предлагала подвезти, но только отмахнулся - хотел остаться наедине со своими мыслями. Подумать это иногда очень интимный вопрос. Вот как сейчас, когда вдруг всё оказалось за стеклянными стенами.

Пройдя несколько кварталов, остановился у небольшого сквера. В голове крутилась одна мысль: "Почему меня до сих пор считают чужим?". В принципе догадаться не сложно, но блин, ты вроде бы работаешь в системе, а поди ж ты. Несмотря на вложенные усилия, американцы видели во мне успешного бизнесмена, но неравного партнёра. Им был нужен свой человек - с корнями, гражданством, а может, и правильным акцентом. И хотя успехи компании были неоспоримы, чувствовалось, что для многих так оставался "канадцем с амбициями". Или вообще выходцем из ЮАР где притесняют негров.

"А в Германии? Там всё ещё сложнее.

Ситуация в Восточной Германии требовала политического мастерства. Попечительский совет и окружение американских элит хотели видеть в своих партнёрах таких же американцев, как они сами. Для них гражданство - не формальность, а своего рода тест на лояльность. И ведь ещё даже медведя не убили. Да и не считали нужным этого делать. В понимании политиков, Горби был даже не хромой уткой, а уже почти зажаренным гусем с яблоками и с ним можно было делать, что вздумается. Обещать с три короба и даже не планировать эти обещания исполнять. Да, это момент нудно тоже обдумать, но потом.

В какой-то момент меня осенило: получение американского гражданства могло бы стать стратегическим шагом. С юридической точки зрения это не сделало бы меня кем-то другим, но с точки зрения восприятия – совсем другое дело. Вроде бы простое решение, но всё нутро было против. Но тут ситуация проста, бизнес и ничего личного.

"Американское гражданство может склонить чашу весов," - мелькнуло в голове. Это могло стать решающим аргументом в переговорах с немецкими и американскими сторонами, показывая, что готов стать частью их системы. Однако, с этим решением были связаны и риски. Что, если такая формальность приведёт к ещё большему давлению? Смогу ли сохранить контроль над проектами, если это потребует более активного участия в американской политике? Хотя, сейчас, наверное, рано ещё про это думать, но как без этого.

Пока гулял выкристаллизовалась мысль: путь предпринимателя, особенно на международной арене, - это не только о деньгах и сделках. Это про баланс между адаптацией и сохранением своего "я". Улицы Торонто, в своём спокойствии, дарили нужное пространство для таких размышлений. Но решения требовали действий. Вот так неспешно шел всё дальше, вглядываясь в свет фонарей, отбрасывающих длинные тени на влажный асфальт. Мелкие детали города – прохожие, торопящиеся домой, парочка, выбирающая кофе в небольшом кафе, – всё это будто расплывалось, уходя на второй план.