Чтение онлайн

Другой утюг Анна увидела в руке у сутуловатого, сухого сложения, мужчины в жилете, надетом на белую сорочку. Его коротко остриженная бурая голова была увенчана поднятыми на лоб очками в золоченой оправе. Горячим утюгом он водил взад и вперед по рукаву темно-серого суконного френча.

— Штопаное не берем, — движением головы опустив на переносицу очки и в упор рассматривая Анну небольшими черными глазами, предупредил мужчина.

— Мне это известно, — сказала Анна.

— Садитесь, — он указал глазами на стул. Он взял из рук Анны ее платье и повернулся к свету, рассматривая. — Еще что?

Она молча протянула ему козий пуховый платок. Лицо его будто несколько смягчилось. Но голос, когда он, отодвинув в сторону платье и платок, повернулся к Анне, остался неприязненным.

— Вы совершили ошибку, — сказал он, почему-то глядя на руки Анны.

Руки у нее были шершавые, красные. Последнее время, чтобы прокормить больную мать, Анна брала в стирку белье, которое ей доставляла Марфа Андреевна из больницы, где работала ночной няней. Но ночам Анна простаивала над лоханью. Где уж было остаться рукам белыми, если их разъедал щелок, а суровое; больничное белье плохо поддавалось стирке.

Но портной продолжал смотреть на ее руки сквозь очки колючим взглядом.

— Грубейшую, — добавил он. — Нарушили элементарное правило: ждать, когда позовут.

— Я ждала долго, — сказала Анна.

— Даже если бы вам все время пришлось ждать.

— Я думала, обо мне забыли.

Постепенно Анна начинала привыкать к обстановке этой кухни-портняжной и к этому человеку с неумолимыми черными глазами.

— И не одну ошибку, — продолжал он еще суше, будто чувствуя, что она смелеет, и давая ей понять, что для этого у нее нет оснований. Избрали час, когда на улицах особенно людно. Здесь, на углу, казино. Вас могла бы оправдать только какая-нибудь особо важная причина. Частично, — подчеркнул он, снова давая понять, чтобы Анна не слишком ободрялась.

Но странно: чем больше слушала она его, тем быстрее осваивалась. Что-то в его голосе и в глазах позволяло ей думать, что если он и говорит так сурово, то вовсе не потому, что настроен против Анны.

— Мне казалось важным сообщить вам, что тринадцатая танковая дивизия перебрасывается на Терек, — сказала Анна.

Как ни считала она свое сообщение важным, она не предполагала, что оно может произвести на него такое впечатление.

— Повторите.

— Тринадцатая танковая дивизия… — начала Анна.

Он перебил ее:

— Куда именно?

— В район Моздока.

— Когда?

Он снял очки, положив их на стол. Оказалось, что глаза у него совсем не маленькие, даже наоборот — крупные и блестящие. Без очков он выглядел моложе.

— В начале будущего месяца.

— Точнее?

— Этого я пока не узнала.

— Жаль, — сказал он разочарованно и, взяв очки, снова водрузил их на переносицу. Его глаза стали опять маленькими, но теперь уже они не казались Анне неприятными.

В дверь заглянула желтолицая женщина.

— Что, Дарья? — спросил Портной.

Она молча указала ему глазами на Анну.

— Говори, — разрешил Портной.

— Итальянский солдат с усиками второй раз прошел мимо нашего дома.

— В какую сторону?

— Он зашел в казино. — И сквозь желтую кожу у женщины проступила легкая краска. Она скользнула взглядом по лицу Анны.

— Вы не привели за собой хвост? — Портной требовательно посмотрел на Анну.

— Я шла дворами, — пояснила Анна.

— И никого не заметили?

— Не только не заметила, но уверена, что никто за мной не шел, — сказала Анна.

— Иди, Дарья. Когда он выйдет из казино, скажи.

Женщина закрыла за собой дверь, и через секунду Анна услышала, как она поет во дворе, что-то делая по хозяйству. Голос у нее был глуховатый, заунывный.

— Очень жаль, — повторил Портной. — Вы не сомневаетесь в достоверности своих сведений?

— Не сомневаюсь.

— Как вам удалось их получить?

Анна рассказала ему о квартиранте.

— Он молод? — немедленно поинтересовался Портной.

— Лет двадцать семь… нет, тридцать, — краснея, поправилась Анна.

У нее была особенность, которую она не любила в себе, — краснеть без всякой причины. Теперь она почувствовала, что до ключиц заливается краской.

— Конечно, он пытался ухаживать за вами… — утвердительно спросил Портной.

Поднимая глаза, Анна собралась ответить ему, что напрасно он говорит об этом таким тоном, но Портной обезоружил ее — Я бы не спрашивал у вас об этом, если бы не считал, что это может оказаться важным. Как я понял, у вас не было возможности узнать больше того, что вы узнали.

— Только то, что я поняла из их слов.

— Но не кажется ли вам, что вы упустили еще одну возможность?

— Что вы имеете в виду?

— Ту дополнительную пользу, которую можно было бы извлечь из ваших взаимоотношений с обер-лейтенантом.

— Например?

— Например, мы могли бы теперь знать не только куда и когда примерно перебрасывается дивизия, а когда именно, как и некоторые другие факты. К сожалению, вы повели себя с обер-лейтенантом иначе, чем надо было ожидать.

— А что надо было ожидать?

— Вы держали себя с ним естественно для советской женщины, но неестественно для нее в том положении…

Анна перебила его:

— Вы хотите сказать, что мне нужно было принять его ухаживания?

— Я только хотел сказать, что борьба есть борьба, — ответил он, снимая очки и грустно глядя на нее своими крупными блестящими глазами.

В дверь кухни заглянула Дарья.

— Его выбросили из казино, и он валяется около наших ворот в лебеде.

— Пьяный? — спросил Портной.

В ответ она сделала движение плечом, которое можно было истолковать и так, и иначе.

— Надо взглянуть, — сказал он, вставая.

На несколько минут он оставил Анну с Дарьей. Все время Дарья стояла на пороге кухни молча, заложив руки за фартук. Когда Портной вернулся, она тут же ушла, на прощание скользнув по лицу Анны цепкими серыми глазами.

— Семейная сцена среди союзников, — пояснил Портной Анне. — Судя по всему, они сперва пили на его деньги, а когда он иссяк, захотели избавиться от него. Но все же вам лучше будет выйти на соседнюю улицу через заднюю калитку, — сказал он, давая Анне понять и то, что время их встречи закончилось.