Чтение онлайн

Конечно, ее внешность сильно изменилась, под глазами появились мешки и черты лица стали размытыми, но она предприняла отчаянную попытку. Она решила сняться для «Плейбоя». Позже фотограф признавался, что ему было настолько неловко и даже отвратительно работать, ведь предстояло сделать что-то невозможное – воскресить былую красоту «невесты Европы». Роми же искала новые способы самоутверждения, теперь она решила найти нового мужа. Она развелась с Даниэлем, брак с которым продолжался уже 6 лет. Даниэль согласился только потому, что устал от ее истерик и безумных поступков. Но был один человек, который никак не хотел мириться с разводом, – Давид. Он так любил своего приемного отца, что не пожелал с ним расставаться. Увы, он был единственным, кто еще хотел сохранить семью.

Позже Даниэль написал в своей книге «Моя Роми» по этому поводу: «Давиду нужна была семья, стабильность, защищенность – уютный покой, это он унаследовал от матери. Он был очень подавлен разводом своих родителей. Я помню, как он радовался, когда мы поженились и когда появилась на свет его младшая сестренка. Наше расставание было для него драмой, он боялся потерять все, что любил. Из-за этого он закатывал матери жуткие сцены. И когда у Роми появился новый спутник жизни, Лоран Петен, он-то в глазах Давида и стал главным виновником. И мальчик ушел в единственную семью, которая у него еще оставалась, – к моим родителям. Конечно, это причиняло Роми боль. Но она ничего не смогла бы с этим поделать. Давиду было уже 14, и он, скорее всего, просто сбежал бы из дому…».

Сын решительно отказался жить с матерью и ее новым мужем, для Роми это был тяжелый период. Давид был ее первенцем, и она не могла потерять его, но даже это не образумило женщину, продолжавшую все делать по-своему. Актриса жила с дочкой, а Давид – у родителей Даниэля. Роми всегда не хватало сына, хотя они часто встречались в кафе, беседовали. Он тоже скучал по матери и по сестренке, но не желал признавать мсье Петена – нового спутника жизни Роми. Возможно, со временем трения между матерью и сыном как-нибудь уладились бы, но судьба распорядилась иначе.

Давид возвращался поздним вечером домой, к старикам Бьязини. Их вилла была огорожена железной решеткой, обрамленной сверху острыми зубцами. Подросток всегда легко перелезал через эту преграду, не желая дожидаться, пока привратник отопрет калитку. И в этот раз он полез наверх, но в самый неподходящий момент его рука сорвалась, и он животом напоролся на острие. Он все-таки перелез через ограду и дошел до дома, прикрывая рану майкой. Дома были и старики, и Даниэль. Когда мальчик вошел в гостиную, зажимая рану руками, Даниэль подскочил к нему и чуть приподнял майку. Тут же на него брызнул целый фонтан крови, острие забора задело аорту. Уже в машине Давид, видя волнение Даниэля, спросил: «Ты думаешь, что я умру?».

Операция продолжалась 6 часов, врачи и медсестры сновали по коридору, Роми выла, словно раненый зверь. Обстановка становилась все нервознее, наконец врачи сказали, что все кончено. Роми была вне себя. У больницы уже дежурила толпа репортеров, друзьям удалось провести актрису к машине, где она спряталась под сиденье, чтобы не видеть вспышек фотокамер. Начались самые страшные дни. К ней прилетел Ален Делон и все время был рядом. Он занялся похоронами, сделал все, чтобы облегчить страдания Роми. Но она погрузилась в себя и как будто уже не замечала ничего происходящего вокруг нее. Роми изредка приходила в себя, но близость Делона ее уже не радовала: та молодая любовь, когда-то крепко их связавшая, теперь давно была утрачена. И все-таки память о ней заставила Делона быть рядом с Роми.

Делон и Шнайдер по-прежнему держались в когорте самых лучших актеров французского кино. Их постоянно называли самой красивой парой. Ален и Роми иногда появлялись перед теле– и фотокамерами. Делон говорил: «Смотри-ка, мы с тобой еще самые лучшие. А знаешь, я думаю, что и через 20 лет ничего не изменится». Пожалуй, можно заметить, что эти слова он говорил не для публики, а только для нее. Он как бы просил ее жить, ведь все видели, что Роми словно тает на глазах. Ален Делон решил спасти ее в очередной раз работой, как когда-то. Он начал снимать фильм, сюжет которого опять перекликался с их жизнью. Это была история о мучительном восхождении к славе, в жертву которой приходится приносить порой слишком многое.

Роми ожила, работа всегда ее отвлекала от личных горестей. Потом она загорелась тоже снять фильм. В качестве сюжета актриса решила избрать роман, который так любил Давид. Этот фильм она хотела посвятить памяти сына и бывшего мужа Харри. Роми приложила все усилия, чтобы закончить работу, теперь время жизни для нее определялось сроком завершения съемок. В то время знавшие ее люди говорили, что, если бы не этот фильм, Роми умерла бы значительно раньше. На первых кадрах ее картины «Прохожая из Сан-Суси» стояло посвящение: «Давиду и его отцу».

Через 9 месяцев (это мистическое число) после смерти сына скончалась и Роми Шнайдер. Все французские газеты поместили статьи, посвященные самоубийству великой актрисы. Ален Делон оставался с ней до конца и после смерти Роми позаботился о том, чтобы ее прах покоился под одной плитой с прахом Давида на тихом кладбище деревни Буасси под Парижем.

Кристина Онассис была одной из самых богатых женщин мира, ее состояние оценивалось в один миллиард долларов. Но, к сожалению, огромное наследство, оставленное греческим судовладельцем Аристотелем Онассисом своей дочери, не принесло той большого счастья. В ноябре 1988 года Кристина Онассис скончалась при загадочных обстоятельствах на вилле своей приятельницы неподалеку от Буэнос-Айреса. А наследницей сказочного состояния стала ее совсем юная дочь Афина. Что могло заставить Кристину Онассис отказаться от далеко не самой худшей жизни, тем более оставить одинокой совсем маленькую дочь, которую она так горячо любила? Пытливый психолог непременно отыскал бы первопричины ее депрессивного состояния, закончившегося суицидом, еще в далеком детстве.

Аристотель Онассис в 1946 году женился по большой любви на 17-летней Тине Ливанос. И первое время их брак действительно представлял идеальную картину счастливой супружеской жизни. Но вскоре эйфория прошла, и ее место заняла совершенно необъяснимая тоска, которая постепенно целиком завладела Тиной. Ей показалось, что муж подавляет ее и, не придумав ничего лучшего, она начала из протеста и как бы назло принимать наркотики. Даже дети – к этому времени в семье уже были сын Александр и дочь Кристина – не могли повлиять на настроение своей любимой мамы.

Но семья все еще продолжала существовать. Правда, Тина, полностью поглощенная многочисленными проблемами личного характера, не уделяла детям должного внимания (что, кстати, еще более усиливало ее страдания), а Аристотель, или, как его называли близкие, Арис, был слишком загружен работой, поэтому времени на семейные радости оставалось не так уж и много. Но все-таки Онассисы предпринимали морские путешествия. Они отправлялись в плавание на громадной роскошной яхте, которую Аристотель подарил своей любимице Кристине еще в младенческом возрасте, или проводили по несколько дней вместе в каком-нибудь из европейских городов, останавливаясь в лучших гостиничных номерах, на квартирах или виллах.

Кристина росла словно принцесса, даже ее куклы были одеты в наряды, сшитые по специальному заказу самим Кристианом Диором. Но, как известно, никакие замысловатые подарки и диковинки не в состоянии заменить родительской любви, ласки, внимания и теплоты. Чем старше становились дети, тем чаще между супругами Онассис происходили бурные ссоры, свидетелями которых нередко были и Александр с Кристиной. Наконец после очередного романа Аристотеля с известной греческой певицей Марией Каллас и без того непрочный брак распался. А в 1968 году Аристотель вторично женился, причем на знаменитой американской вдове Жаклин Кеннеди.