Чтение онлайн

Вперед выскочил Тридцать Третий, замахал руками, что должно было означать примирительный жест. Потом вспомнил – и вытащил из кармана потрепанного комбинезона специально на этот случай припасенный кусок белой ткани. Замахал им над головой, как полагается парламентеру. На мутов это не произвело особого впечатления. Они продолжали сжимать оружие, настороженно разглядывая пришельцев. Похоже, они понятия не имели, что означает белый флаг, все эти условности не для кровожадных дикарей – «новых людей», как они себя называют.

Позади баррикады уже задымил сигнальный костер. Сейчас густой дым увидят наблюдатели в крепости – и подымут тревогу.

– Начинается, – пробормотал Книжник.

– Пойду-ка я оружие добуду, – недобро прищурилась Молния.

Можно было не сомневаться: маленькая хищница найдет способ вооружиться, и тогда мутам придется туго. Но они же вроде как шли договариваться. Так что Книжнику пришлось снова придержать девочку, пока Тридцать Третий о чем-то общался с верзилой-десятником. До нео доходило туго. У него явно чесались руки пустить в ход здоровенную дубину. Наконец глаза у него прояснились, лоб наморщился под воздействием рождавшейся мысли.

– Ладно, не будем биться, – услышал семинарист. – К Великому Ззаргу пойдем, он все решать!

Надо же, успели уже нового главаря избрать. Быстро это у них. Впрочем, какие сложности? Кто посильнее да похитрей – тому прямиком путь во власть. И не надо думать, что все нео такие тупые, как эти дозорные. У мутов иерархия четкая – интеллект растет с уровнем силы и власти. И если рядовой боец с трудом оперирует падежами, то с Великим Ззаргом вполне можно поговорить на философские темы – до определенных пределов, конечно. Как это у них происходит, непонятно, да и не хочется понимать, если честно. Хочется, чтобы эти твари убрались подальше от Кремля. Только это вряд ли. Кремль для всякой нечисти – как наваждение, как груда манящего золота и одновременно – как гнилой зуб, который так и тянет расшатать и вырвать с корнем.

– Все не пойдут, – сказал десятник. Он вдруг ощутил собственную значимость, раздулся от важности. – Пойдешь ты, ты, ты…

Он ткнул в Книжника, Тридцать Третьего и еще в пару кио.

– И я! – заявила Молния.

Нео рефлекторно облизнулся. Глаза его сверкнули, вроде даже слюна потекла. Видимо, фантазировал, как вгрызается желтыми клыками в молодое мясо.

– Ладно, иди… – проворчал он, покосился на оставшихся. – А вы тут ждите!

Кио обменялись взглядами. А может и мыслями, кто их знает. В любом случае, они не стали спорить, и основные силы так и остались у блокпоста. Самое время тревожно поежиться.

Пятерка ззаргов во главе с десятником повели переговорщиков в глубь своей территории. Это они так думали, что повели: с пятеркой нео легко справился бы и один боец кио. Впрочем, муты имели здесь все основания для такого вольготного поведения. Через сотню шагов навстречу выбежала целая толпа вооруженных до зубов мутов – видать, явившихся по призыву сигнального костра. Десятник с той же важностью остановил их и вступил в переговоры с командиром подкрепления. Тут же между вожаками завязалась перепалка: каждый хотел приписать заслугу «пленения» чужаков себе. О чем-то договорившись, дальше их повели уже всей шумной толпой. Ощутимо потянуло звериной вонью вперемешку с устойчивым запахом костра и гнилого мяса.

Это Стойбище. Площадь перед древней «сталинской высоткой» занимала Орда клана Ззаргов. Хаотично разбросанные шатры из кривых веток и сырых шкур, чадящие костры, на которых жарится какая-то скупая снедь, и местные обитатели – взрослых воинов мало, в основном дети и женщины, не сильно, впрочем, отличающиеся от местных самцов. Клан Ззаргов понес серьезные потери в последней битве и теперь будет ждать, пока не подрастут новые воины. Это, впрочем, происходит у них стремительно. Год-два – и вот готова новая партия «пушечного мяса». Оттого они, наверно, и тупы – не успевают накопить ни опыта, ни знаний. Соответственно, умнее и сообразительнее те из них, кому удается протянуть подольше – уцелеть в бесконечных схватках, не подхватить смертельную болезнь и не быть сожранным соплеменниками в голодный сезон.

На чужаков здесь смотрели хмуро, злобно. Но Книжника больше притягивало здание. Мрачная крепость, сплошь в копоти от бесконечных штурмов и костров. И это поразительное изображение, гигантское граффити на всю высоту здания: выразительная фигура нео с огромной дырой на месте раззявленного рта. Над головами полыхнуло – из пасти нарисованного нео вырвался клуб пламени. Развлекаются муты. Там, наверху, покои Великого Ззарга. Туда их сейчас и поведут.

Поднимались долго – по бесконечным лестницам с обвалившимися пролетами и заменившими их переходами из бревен и самодельных веревок. Здесь легко можно было погибнуть, так и не добравшись до верховного вожака клана, попросту рухнув в пропасть.

Внутренность клановой крепости Ззаргов потрясала величественностью древней постройки и столь же величественными разрушениями. Местами не хватало целых этажей, и можно было наблюдать, как на дне глубокой пропасти палят костры небольшие группки нео, а высоко над головой по натянутому канату переползает куда-то шустрый мохнатый подросток. Воздух здесь был тяжел и мутен, наполнен дымом костров и неубиваемыми ароматами зверинца. Но кое-что заставляло забыть о том, что это племя – дикое, людоедское, враждебное.

Рисунки. Настоящая наскальная живопись, вроде той, что семинаристу доводилось видеть лишь в иллюстрациях уцелевших книг. Когда-то, задолго до цивилизации, сгинувшей в Последней войне, древние люди рисовали в пещерах. Странные, ни на что не похожие, примитивные, завораживающие рисунки. Здесь было то же самое – только в неимоверно большем количестве и куда изощреннее. Практически все стены и потолок были покрыты изображениями, главной темой которых была смерть. Смерть изображалась в самых ее различных видах и проявлениях, с детской непосредственностью раскрывая наиболее неаппетитные подробности сражений, казней, убийств, расчленений, потрошений, приготовлений и поеданий.

Надо отдать должное мастерству местных художников: рисовали нео здорово. Словно обрушившись на несколько ступеней вниз по эволюционной лестнице, они магическим образом открыли в себе таланты давно сгинувших предков.

Впрочем, все эти художества оставались всего лишь досугом «новых людей». Основным их занятием оставались грабежи и убийства. И Книжника со товарищи вели сейчас не к председателю академии художеств, а к главарю орды жестоких дикарей.

Прошли по еще одному шаткому висячему мостику. Внизу, под ногами, орали, сцепившись в драке, двое местных. Видать, что-то не поделили. Что именно, узнать не удалось – переговорщиков вывели в большой зал, образовавшийся, когда обвалилась пара этажей. Здесь можно было наблюдать элементы металлического скелета здания – ржавые, но все еще мощные балки, не дававшие зданию рухнуть. Дальней стены не было – там зияла огромная дыра, перед которой полыхал приличных размеров костер. Эта дыра и была той самой «пастью» изображенной на стене фигуры.

Перед костром на неряшливо сложенных коврах и циновках в окружении нескольких самок возлежал вождь. Книжник помнил еще прежнего Великого Ззарга. Этот пока не дотягивал до уровня предшественника по зверскому облику и мышечной массе. Впрочем, дело наживное.

Однако по своей мерзости этот тип вполне мог посоревноваться и с прежним.

Он жрал. Поначалу было не очень понятно, что это перед ним на большом железном противне – просто груда плохо прожаренного, с проступающей кровью, мяса. Потом взгляд выхватил изгиб торчащего позвоночника, ребра, обглоданную берцовую кость, череп…