Чтение онлайн

— Правда?

— Правда.

— А как сейчас? Просто дурачишься. Может, ты и подумаешь, что это глупо, но я уже сколько месяцев не была в постели с мужчиной. Наверняка ты считаешь, что я все время только и делаю, что трахаюсь с мужиками.

— Я не очень размышлял на эту тему. А что ты делаешь все время?

— Пашу до одурения! Все считают, что рок-звезды только пьянствуют и трахаются. Я работаю по шестнадцать часов в день, прихожу домой и падаю носом в подушку. Мне понравилось с тобой в постели.

— Мне тоже.

— Мне тоже? С тобой еще кто-то есть?

— Я нахожусь в комнате, полной аэродинамистов. — Алистер оторвался от экрана и повернул ко мне лицо. — А они все смотрят на меня.

— Что ты делаешь с этими аэродинамистами? Ну и ладно, не отвечай. Но все же это здорово? Я про свой контракт.

— И ты хочешь собрать все эти денежки в один подвал и нырять в них, как Скрудж Мак-Дак?

— Да я такая! А потом я их все раздам. Часть их это уж точно. Нуждающимся звездам. Через неделю хочу видеть тебя.

— Если я все еще буду водить машину.

— Как это «если буду»?

— Команду только что приобрела одна корпорация. Идут разговоры о том, чтобы меня выгнать. Ты когда-нибудь слышала о Сэме Нотоне?

— Естественно. Я знаю Сэма. Он милый парень.

— Ты шутишь!

— Нет, не шучу. Не до этого. Он вложил кое-какие деньги в один фильм, который я ставила пять лет назад. Ты помнишь «Девичий бархат?»

— Нет.

— Ну и ладно, никто не помнит. В этом фильме я впервые выступала в качестве директора. Еще «Варьете» назвала его «Скука в роли звезды». Тем не менее он получил на этом денежки и уехал в Палмдейл. Он — душка.

— Не думаю, что он — душка. Я думаю, он — жулик.

— Некоторые жулики — тоже душки. Приезжай-ка лучше туда.

— Ты про будущую неделю?

— Конечно, я говорю про будущую неделю. Я звонила в «Шанталь», потому что у них появились дурацкие идеи по поводу того, чтобы мы на пару стали заниматься повседневными, обыденными делами, типа покупок в супермаркете. Мне это скучно. Вирджиния не занимается обычными вещами. И я заявила, что хочу провести с тобой ночь в Париже на Тур-д’Аржан и в лучшем клубе, в любом, им лучше знать. И там они могут снять любые фотографии, какие хотят, а потом я хочу двинуть с тобой в «Риц» или нечто подобное, а они пусть ждут на улице. Всю ночь.

— Ты меня приглащаешь на свидание?

— Это судьба. Не сопротивляйся ей.

Когда я повесил трубку, Алистер спросил:

— Кто это?

Я ответил:

— Обед и свидание.

Этой же ночью, когда Сьюзен уложила детей в кровати, она сказала, что просит прощения, но надеется, что я не буду возражать, если она прямиком отправится в постель, потому что слишком устала и нет аппетита, но благодарит меня за то, что остался, мол, утром увидимся, а пока спокойной ночи. В офисе зазвонил телефон, и я поднял трубку.

— Это ты, Форрест?

— Я сегодня вечером дежурю на телефоне.

— Отлично, что застал тебя. Это Сэм Нотон.

— Тоже очень рад поговорить с тобой, Сэм.

— Слушай, у меня мало времени. Я звоню тебе, чтобы извиниться. Я новичок в этих делах, и я должен первым признаться, что мне еще многому надо учиться. Прошу извинения, что мы начали с неверной ноты.

— То есть ты прочел мой контракт.

— Не я лично, нет. Но мои юристы этим занимались, и они подсказывают мне, что ты в основном прав. Я не могу себе позволить уволить тебя. И поскольку я хочу, чтобы все шло путем и чтобы «ЭФОГК» побеждала, нам обоим было бы легче, если бы мы сумели найти общий язык.

— Было бы лучше не называть команду «ЭФОГК».

— Все документы уже разосланы, рекламные агентства уже придумали символ, а утром начнется кампания в газетах. Я не говорю, что ничего нельзя сделать, если ты самым решительным образом против, но мы понесем крупные расходы в то время, когда нам нужны деньги на машины, так что давай оставим это на потом, когда сумеем все обдумать как следует. Причина, по которой я звоню тебе, Форрест, в том, что я должен сегодня вечером улететь в Токио, и я не увижу тебя до Магни-Кур.

— Сэм, я тоже буду скучать по тебе.

— Не усложняй и без того трудную ситуацию, Эверс. Мне нужна твоя помощь. Я поручаю Джереми Бэкингему, с которым, я думаю, ты встречался, вести дела команды, чтобы все поставить на свои места и добиться эффективности.

— Сэм, есть кое-что еще, что ты можешь сделать для команды, если хочешь. У тебя будет в Токио свободное время?

— Пока не знаю. Что у тебя там?

— Ты в курсе, что у нас есть контракт с «Ходзуки» по двигателям?

— Конечно. Правда, сам контракт я не читал…

— Не важно. Они поставляют нам бесплатно двигатели в обмен на их рекламу на боковых крыльях, мне кажется, что они начинают терять интерес к нам. Еще с Мексики они обещают нам новый двигатель. Ты не мог бы позвонить Джорджу Ходзуки? Он основатель и ведущее лицо в компании. Его настоящее имя — Хашишимиту или что-то вроде этого, но ему надоело, когда его имя коверкают и делают при этом круглые глаза, поэтому он предпочитает, чтобы его звали Джорджем. Он — медведь, но мужик правильный. По-английски он говорит лучше, чем я, и, если бы ты встретился с ним и выяснил, в чем загвоздка, и переговорил… Короче, если бы ты вернулся с новым двигателем под мышкой, я мог бы полюбить тебя.

— Я займусь этим. Что-нибудь еще?

— Что с Алистером?

— Договаривай.

— Он мой друг. И лучший аэродинамист в «Формуле-1». Он остается?

— Посмотрим.

Участок в Эбби-Керв — ровный, как стол. Ногу на газ — до отказа. Испробуем все, что умеем, до конца. А в результате — удар всем телом о корпус машины.

— Черт возьми!

Думаю, что если б я нажал на газ чуть раньше, когда на второй скорости выходил на прямую из поворота в Вейл и Клаб… Но я это уже пробовал. Машина на малых скоростях неуклюжа, нет силы, прижимающей ее к трассе, она взбрыкивает, колеса прокручиваются. Мне нужца большая скорость, а машина дать ее не могла.

Вдавленный в кабину ускорением, откинув голову и плечи, лежа на спине, стиснув вибрирующий руль в руках, под возрастающий рев мотора на скорости 195 миль в час проношусь по Эбби-Керв. Чуть коснувшись шинами бордюра, отлетаю вправо, словно хочу вместе с машиной выскочить на вал, на котором через две недели будет пятьдесят рядов зрителей. А в данный момент там лишь один фотокорреспондент Блоксем, по-моему из «Аутоспорта», прохаживается по гребню, согбенный, как запятая, и увешанный камерами и объективами.