Чтение онлайн

– Ты еще не мужчина, – заметил Марий слабым голосом, ошеломленный вызванной им бурей и не вполне соображая, как с ней справиться.

– Если речь идет об ученье, то я больше мужчина, чем любой из тех, кого я знаю, включая и тебя, – голос юного Цезаря стал громче.

Некоторые купальщики по соседству повернули головы в его сторону. Взглянув на соседей, юный Цезарь вскочил.

– Я не считаю себя ребенком и не замечаю, когда тетя Юлия обращается со мной, как с ребенком, – сказал он уже спокойным тоном. – Но если ты ведешь себя со мной, как с ребенком, Гай Марий, меня это смертельно оскорбляет! Говорю тебе, я этого не потерплю. – Он протянул руку, чтобы помочь Марию встать. – Вставай, пошли домой. Ты вывел меня сегодня из терпенья.

Марий уцепился за его руку и молча пошел с ним домой.

Вдобавок ко всему, события приняли новый поворот. Когда они уже входили в двери дома, их встретила Юлия, ожидавшая со страхом их возвращения, на лице ее были видны следы слез.

– О, Гай Марий, случилось нечто ужасное! – воскликнула она, совсем забыв, что должна сохранять спокойствие; даже во время его болезни перед лицом бедствия она обращалась к Марию как к спасителю.

– Что произошло, meum mel?

– Молодой Марий! – видя по глазам мужа, что он потрясен вестью, она попыталась исправить ошибку. – Нет, нет, он не убит, дорогой! Он даже не ранен! Прости меня, прости меня, я не должна была говорить тебе таких ужасных вещей – но я не знаю, как быть, что мне делать!

– Сядь, Юлия, и успокойся. Я сяду рядом с тобой, а Гай Юлий сядет с другой стороны, и ты расскажешь нам обоим – спокойно, ясно и не захлебываясь, как фонтан.

Юлия села. Марий и юный Цезарь расположились по обе стороны от нее; каждый из них взял ее за руку и, поглаживая, успокаивал.

– Теперь начинай, – попросил Гай Марий.

– Произошла большая битва с Квинтом Поппедием Силоном и марсами. Где-то возле Альбы Фуцении, кажется. Марсы одержали победу. Но нашей армии удалось отступить без больших потерь, – сказала Юлия.

– Хорошо, я полагаю, что это не самое худшее, – мрачно заметил Марий. – Продолжай, чувствую там произошло что-то еще.

– Консул Луций Катон был убит незадолго до того, как наш сын приказал отступать.

– Наш сын дал приказ об отступлении?

– Да, – Юлия пыталась сдержать подступавшие слезы.

– Как ты узнала об этом Юлия?

– Квинт Лутаций приходил к тебе сегодня. Он отбыл в официальную поездку на марсийский театр военных действий, я думаю, по поводу неприятностей в войсках Луция Катона. Я не знаю – честно говоря, я не уверена, – она отняла свою руку у юного Цезаря и поднесла ее ко лбу.

– Нас не касается причина визита Квинта Лутация на марсийский театр военных действий, – жестко сказал Марий. – Я понял так, что он был свидетелем битвы, проигранной Катоном?

– Нет, он был в Тибуре, куда после сражения отступила наша армия. Очевидно, это был разгром. Солдатами никто не руководил. Единственным, кто сохранил самообладание, был, по-видимому, наш сын, вот почему именно он отдал приказ отступить. По пути в Тибур он пытался восстановить порядок в войсках, но не мог поспеть везде. Бедные парни просто обезумели.

– Тогда почему – что здесь такого ужасного, Юлия?

– В Тибуре его ожидал претор. Новый легат, назначенный к Луцию Катону. Луций Корнелий Цинна… Я уверена, что это имя называл Квинт Лутаций. Когда армия достигла Тибура, Луций Цинна принял командование у молодого Мария и все, казалось, было в порядке. Луций Цинна даже отметил присутствие духа, проявленное нашим сыном, – Юлия вырвала у них руки и крепко сжала, ломая суставы.

– Все, казалось, в порядке. Что же случилось потом?

– Луций Цинна устроил совет, чтобы выяснить причину поражения. Он смог опросить только некоторых трибунов и кадетов – все легаты, по-видимому, были убиты, поскольку никто из них не вернулся в Тибур, – продолжала Юлия, отчаянно Пытаясь сохранять ясность ума. – И когда Луций Цинна подошел к выяснению обстоятельств смерти Луция Катона, один из кадетов обвинил нашего сына в том, что он убил консула Луция Катона!

– Я понял, – сказал Марий с невозмутимым видом. – Хорошо, Юлия, тебе известна вся эта история, а мне еще нет. Продолжай.

– Тот кадет заявил, что молодой Марий пытался убедить Луция Катона отступить. Но Луций Катон обругал его и назвал италийским предателем. Он отказался отдать приказ об отступлении и сказал, что для любого римлянина лучше умереть на поле боя, чем жить в бесчестии, и с отвращением отвернулся от молодого Мария. И тот кадет сказал, что наш сын вытащил свой меч и вонзил его по рукоятку в спину Луция Катона! Затем он взял на себя командование и приказал отступать, – Юлия заплакала.

– Неужели Квинт Лутаций не мог дождаться меня и не взваливать на тебя груз подобных новостей? – резко спросил Марий.

– У него на самом деле не было времени, Гай Марий, – она вытерла слезы, пытаясь взять себя в руки. – Его срочно вызвали в Капую, и он должен был отправляться туда немедленно. Он сказал, что он вообще не имел права задерживаться и заезжать к нам в Рим, так что мы должны его еще и поблагодарить. Он сказал, что ты знаешь, что нужно сделать. И когда Квинт Лутаций сказал это, я поняла, что он поверил в то, что наш сын убил Луция Катона. О, Гай Марий, что нам делать? Что сможешь сделать ты? Что имел в виду Квинт Лутаций, ты знаешь?

– Я должен отправиться в Тибур вместе с моим другом Гаем Юлием, – сказал Марий, поднимаясь на ноги.

– Но ты же не можешь! – задохнулась Юлия.

– На самом деле я могу. Теперь успокойся, жена, и вели Стофанту послать за Аврелией и пригласи Луция Декумия. Он сможет присмотреть за мной в пути и снимет часть нагрузки с мальчика, – говоря это, Марий крепко держал юного Цезаря за плечо – не так, будто он нуждался в его поддержке, а скорее подавая мальчику знак, чтобы он молчал.

– Пусть Луций Декумий отправится с тобой один. Гай Юлий должен идти домой к своей матери.

– Да, ты права, – согласился Марий. – Иди домой, юный Цезарь.

Юный Цезарь возразил:

– Моя мать велела мне находится рядом с тобой. Если бы я покинул тебя в таком положении, она очень рассердилась бы на меня.

Марий стал было настаивать, но Юлия, хорошо зная Аврелию, пошла на попятный:

– Он прав, Гай Марий. Возьми его с собой.

Спустя долгий летний час повозка, запряженная четырьмя мулами, которая везла Гая Мария, юного Цезаря и Луция Декумия, выехала из Рима через Эсквилинские ворота. Будучи хорошим возницей, Луций Декумий пустил мулов бодрой рысью, аллюром, при котором они могут проделать весь путь до Тибра, не растратив сил.